Это орудие казни человека, который совершил политическое преступление. И Гил был уверен, что Кохистани заслужил право быть казненным по идейным мотивам.
Боевик чиркнул спичкой, и Гил по-кошачьи проворно затянул вокруг его горла петлю из куска рояльной струны, жестким рывком мгновенно перекрывая поток крови и кислорода в мозг. Кохистани схватился за удавку, выронив спички. Он отчаянно царапался, но бесполезно. Удавка впилась в горло, подобно яйцерезке. Гил уперся коленом о край кровати и продолжал сдавливать горло, но уже не так робко.
Пока лидер хезби медленно умирал в мучительной, сдавленной тишине, Гил прошептал ему на ухо:
— Меня послал муж Сандры, чтобы убить тебя. Я хочу, чтобы ты узнал это перед смертью.
В жестокой смертельной агонии Кохистани неистово дергался, его ноги бешено колотили по шерстяному одеялу. Гил резко потянул концы удавки с обеих сторон на себя, и рояльная струна прорезала горло прямо до позвоночника.
Кишечник исламского лидера опорожнился, и комнату наполнила едкая вонь непереваренного дерьма.
Наконец, американец отпустил Кохистани, и тот свалился на кровать, сейчас же с ней свешиваясь. Из его разрезанной шеи хлестала кровь. Это было самое интимное убийство за все годы его службы, и даже когда он выскользнул ночным призраком из дома, Гил чувствовал: в нем что-то изменилось. Сердце наполнилось сжигающей ненавистью, не похожей на ту, что он испытывал раньше.
К своему удивлению, он понял, что хочет уничтожить всех до единого в этой деревне. Он вспомнил об РПГ и отправился за гранатометами.
Гил оттолкнул от стены джип и стал вытаскивать гранату за гранатой, чтобы убедиться в их пригодности. Ему понадобится один гранатомет. Реактивные гранаты можно перенести на плече, если завернуть их в плащ. Гил оставил бы пепелище на месте деревни. В такие минуты никто не мог бы его остановить — он знал это и чувствовал, как закипает адреналин в крови.
Эти фанатики-ослы — не настоящие солдаты. Это неумелые самозванцы, которые вляпались в современную войну, масштаб которой не могли себе даже вообразить. Как у них фантазии хватило хотя бы приблизиться к нему, если он всем им объявил войну? Он был сама Смерть, которая бродила среди них, даже не желая их убивать в наказание за грехи против человечества.
