Элли и Звери

И… Это финиш, товарищи! Я выгибаюсь, ноги подламливаются, глаза закатываются, живот сводит.

Не от взглядов, конечно. Но от первого прикосновения! Привет, нимфомания!

Дрожь настолько сильная, что на ногах устоять нереально. Хорошо, что этого и не требуется. От меня больше вообще ничего не зависит.

И властная хозяйка благородных и сильных зверей, каковой я себя мнила совсем недавно, мгновенно превращается в послушную игрушку, с радостью и удовольствием принимающую все, что только придумают.

Те, кто с ней играет.

Вокруг привычный хаос автомастерской, и меня это не волнует. Зато, похоже, волнует близнецов, потому что устраивают меня не спиной на полу или на жестяном , немного испачканном смазкой столе, а верхом на Диме.

Он просто подхватывает меня под попу, плюхается на жесткую длинную массивную лавку, сажает сверху. Через грубую ткань робы его стояк очень хорошо ощущается. Я ёрзаю нетерпеливо, упираюсь кончиками пальцев ног в пол, чтоб привстать и позволить стянуть комбез с бедер вниз."

"Все это время Ромка не бездействует.

Трусики мои все же рвутся, просто напора не выдерживают, скатываются печальными лохмотьями по щиколотке вниз, к стопе. Плечи мои голые горят от поцелуев, от щетины жесткой, суточной, потому что мальчишки наверняка с утра не брились, и теперь все это веселье мне достанется!

Я откидываюсь назад, на грудь севшего за моей спиной Ромы, он активно гладит, сжимает невыносимо чувствительную грудь, и все время шепчет, шепчет, шепчет что-то о том, насколько я охрененная, насколько красивая, насколько горячая.

Это заводит. И глаза Димы, пристально отслеживающие каждое движение пальцев брата на моей груди, заводят, и тяжелое дыхание их, от которого еще горячее, и властное движение, когда Дима , высвободив член, просто сажает меня на себя, больше не заботясь о прелюдии.

Какая, нафиг, прелюдия, когда я уже раз кончила?

Я шиплю от заполненности, резкой и жгучей, выгибаюсь, цепляюсь за Рому, который жадно смотрит в мое запрокинутое к нему лицо, целует в губы, проникая, кажется, одновременно с братом в меня.

И потом, когда Дима меняет немного позу, закидывая мои ноги себе за спину, чтоб контролировать каждое движение, только выдыхаю и сжимаю кулаки на Ромином комбезе, по каким-то непонятным причинам еще не снятом, только приспущенном так, чтоб можно было трогать его сухую жилистую грудь, наслаждаться его кожей, зарываться пальцами в короткие волосы на затылке, подставляя покорно шею под поцелуи – укусы.