Элли и Звери

Закончилось все очень быстро.

Я только успела немного прийти в себя и рот открыть.

Стонущие придурки с ушибами разной степени тяжести валялись, кто где, но не расползались. Потому что зверята этот момент отслеживали.

- Телефоны сюда, суки!

Вот Дима редко подавал голос, но всегда в точку.

Телефоны собрала с земли бледная Лариса.

- И свой тоже, овца кудрявая!

Я, кутаясь в куртку, достающую мне чуть ниже ягодиц, наблюдала, как все телефоны сваливаются в урну, потом туда летит целлофановый пакет, и все это дело поджигается.

Сразу же валит черный дым, и распространяется вонь от горелого пластика. Даже если какой-то аппарат уцелеет, использовать его будет сложновато.

В самом конце экзекуции, которую Дима проводит неторопливо и торжественно, под разнокалиберные стоны, мат, причитания и вой о потерянном аппарате, Рома показательно обнимает меня за плечи и говорит:

- Вопросы есть? Всем понятно, что будет, если увижу это в интернете? Мы вас всех тут запомнили, смертнички.

Все молчат.

Смотрят. На полуголую меня, на крепкую ладонь на моем плече, измазанную красным, на веселый оскал Ромы, на зажигалку в руках Димы, на черный дым из урны.

И да. Всем понятно. Всем все понятно. Предельно ясно.

После этого меня сажают на байк и увозят.

И в себя я немного прихожу уже во дворе многоквартирного дома.

Но ненадолго. Буквально на минуту."

"Все мысли о том, насколько могут быть плачевными последствия произошедшего, от пресловутых роликов на Ютуб и моей похеренной окончательно репутации нежной ромашки, до полиции, суда и всяких прочих гадостей, вылетают из головы сразу же после первого поцелуя Димы, за талию которого я и цеплялась все то время, что мы летели прочь от злополучного скверика возле общаги.

Они держат меня, прижимаются так сильно, что дышать невозможно, гладят жесткими ладонями со сбитыми костяшками, что-то шепчут, и я умираю. Опять умираю в их руках.

Ну что, Элли, куда несет ураганом твой маленький фургон?

Впрочем, неважно.

Пусть несет.

Главное, к ним.

Главное, с ними.

20. Убедительное убеждение.

- Котен, давай ты к нам переедешь? – Ромка, пользуясь тем, что Дима отвлекся на раскуривание кальяна, тянет меня к себе на колени, мягко гладит живот.

Я потягиваюсь, облокачиваюсь на голую горячую грудь, прикрываю глаза. Интересно, мне когда-нибудь надоедят их прикосновения? Может такое быть?

Мне рассказывала знакомая, что она не выносит, когда муж дома в выходные дни. Раздражается, бесится.