Элли и Звери

Еще ночью я пожаловалась на то, что нет нормальной черной закрытой обуви, не знаю, почему, к слову пришлось, в перерывах между убеждающими раундами секса.

И утром один из Зверей без разговоров рванул из квартиры, а второй приготовил кофе, напоил меня им.

А потом принудил к разнузданному сексу прямо на кухне.

Ну, как принудил… Наверно, я сама его принудила.

Это он потом заявил.

Потому что сидела, в одной футболке на голое тело ( а вот в чем мне еще сидеть? Белье-то мое не выдержало испытаний зверятами), и смотрела на него.

На кухне секса у меня еще не было.

И, пожалуй, зря.

Потому что определенно это стоило повторить.

Дима, несмотря на свою молчаливость, языком владел хорошо. Даже очень.

Когда он посреди нашего разговора, невинной утренней беседы, замолчал, тяжело глядя на меня, я сначала не почуяла подвоха. Не поняла даже, что случилось такое.

А потом, когда он резко подхватил под мышки и уложил прямо на широкую столешницу, уже было поздно что-то возражать.

Ну а после того, как он, дернув мои бедра на себя, наклонился и широко лизнул прямо там, внизу…

Какие могут быть возражения, о чем вы?

Тут бы удержаться от того, чтоб в голос не закричать.

Я не удержалась.

И кричала. И выгибалась, пытаясь уцепиться неверными дрожащими пальцами хоть за что-нибудь. Со стола летели чашки, миски, сахарница, какая-то еще посуда.

Эта музыка разбавлялась моими стонами, моими мольбами. Потому что в тот момент я не могла определиться, чего больше хочу, чтоб он прекратил меня мучить и остановился, или чтоб он прекратил меня мучить и трахнул уже.

В итоге он выбрал второй вариант."

"Вошел в меня, мокрую, пульсирующую, во всю длину, резко. С размахом задвигался, и мое измученное бесконечной ночью и Зверями тело выдало еще один оргазм. Да такой сильный, что я чуть на мостик не встала, по крайней мере, макушкой в столешницу уперлась.

А потом еще и дополнительные флешбеки поймала, когда смотрела на него, напряженного, жесткого, на свои беспомощные ступни, упирающиеся ему в плечи, на руки его с вздувшимися венами, на пальцы, проходящиеся по моему дрожащему животу широко и грубо, так по-собственнически, так по-хозяйски.

И мне нравилось в тот момент быть его собственностью. Ощущать себя его.

Только шепота Ромки не хватало. Его рук и его губ, для того, чтоб я кончила еще раз.

Потом мы сидели за столом, куда вернули разбросанные по полу кружки и тарелки.