Робби не стал отказываться, как показал дальнейший наш диалог, он вообще готов был все мои нововведения увезти с собой, в том числе рецепт настойки из хвои. Гончара, травницу и замкового управляющего тоже. Я лишь посмеялась, шутник.
— Давно я так безмятежно не спал, — качая головой восхвалял он хвойный настой. По его словам, сон после ванны с такой добавкой был невероятно полноценен.
— Всё благодаря мой травнице, — спрятав усмешку, ещё раз заметила я. — Также как и лекарство от чёрной хвори. Она давно изучала больных, и ей пришло озарение, как помочь людям.
Я просто помогла ей, выделив ресурсы для проведения необходимых исследований.
— Какие ты слова употребляешь, малышка Лои, — изумление на лице Роберта Бонэма и не думало сходить с лица.
— Учусь, — скромно потупилась я, — я ещё только учусь, дорогой брат.
Мы помолчали, каждый думая о своём.
— Робби, а надолго ли ты ко мне в гости приехал?
Роберт хитро прищурился и задал встречный вопрос:
— Боишься, что могу узнать что-то ещё?
Я спокойно пожала плечами:
— Мне скрывать нечего, — а в душе усмехнулась: про магов он не узнает.
По крайней мере сейчас для него это лишнее знание.
— Так что там насчёт эликсира от чёрной хвои? Ты ведь не дашь мне рецепт?
— Нет, — покачала я головой, — не дам. Но вот готовое лекарство отправлю вместе с тобой в достаточном количестве. Но оно будет немного другое, чем то, что принял ты. Это будет средство, защищающее человека от этой болезни. Раздашь всем, кто не болел. Пусть примут и чёрная хворь будет вам уже не так страшна.
Я видела, что Роберт силится не показать своё изумление, но у него, откровенно говоря, получалось не очень.
— Таак, — протянул он, — обратно в Бирмингем я собираюсь через три дня, путь не близок и опасен, к тому же никто не отменял моих обязанностей. А теперь давай ещё раз по порядку. Ты столько всего на меня сейчас вылила, что, боюсь, как бы не утонуть.
Я вздохнула терпеливо и предложила:
— Может перекусим? Я ещё не обедала.
* * *ИнтерлюдияСоседний регион"
"Женщина, разогнув ноющую поясницу, кинула постиранное бельё в пустое ведро и, попрощавшись ещё с двумя такими же страдалицами — стирка на таком морозе у единственного на всю деревню колодца[9] — тяжёлый труд, отправилась в сторону дома.
Натруженные руки, стали красными и слабочувствительными. Стоило поспешить, чтобы скорее оказаться в доме у тёплой печки.
Войдя в калитку она, сделав пару шагов, остановилась, прислушиваясь. За домом кто-то колол дрова.
