По нему шли мужчина и женщина, в лохмотьях, босоногие, но смотрящие на всех вокруг с достоинством.
— Как церковники поняли, что они колдуют? — спросила я тихо Роберта и незамедлительно получила ответ.
— Донесли соседи, что видели, как кузнец руками трогает огонь и пользуется его силой, чтобы выковать меч ровнее. Он был одним из лучших кузнецов столицы.
А я подумала, что людская зависть не знает границ.
Как спасти этих двоих?
Покосившись на Епископа, сидевшего в соседней ложе, я чуть поморщилась. Худой, до скелетообразного состояния, главный церковник до икоты пугал меня.
Было в нём что-то отталкивающее. Рядом с ним пристроился высокомерный главный клирик (не менее жуткий тип с прозрачными, почти белыми глазами, вот уж кто похож на злого колдуна так это точно он) и священник местного собора, который из всей этой благочестивой троицы оставлял наиболее приятное впечатление.
Оторвав взгляд от священников, снова посмотрела на «колдунов», которые уже взошли на эшафот.
И сразу заметила, что женщина сильно напугана, чрезмерно бледна и держится из последних сил.
Мужчина был более собран, ему позволили взять жену за руку и крепко сжать, после чего их развели в разные стороны. Палач деловито откинул крышку бочки и кузнец по приставной лестнице поднялся наверх. Женщину подвели к висящей верёвке, и закрепили её на тонкой шее.
Вдруг супруга кузнеца вскинула голову и повела глазами, словно ища кого-то. А через мгновение наши взгляды встретились и не знаю, что на меня нашло, но я беззвучно прошептала:
""Простите"".
И молодая женщина слабо мне улыбнулась. От этого стало так тошно, что выть захотелось.
Сглотнув подступившую к горлу тошноту, опустила голову вниз, делая вид, что поправляю рукав выходного платья.
— Лои, смотри, — азартно шепнул Роберт, — всё самое интересное пропустишь!
Я не послушала совета брата, и не поднимала глаза до самого конца казни.
Но я всё прекрасно слышала. И никогда не забуду тех звуков, что издавала умирающая женщина.
* * *Ночью мне не спалось.
Мучили кошмары и сильно болел низ живота. Приняв сидячее положение, посмотрела на тлеющие угли в жаровнях, кинула взгляд на топчан, где сладко похрапывая, спала нянька, откинула одеяло и опустила ноги на каменный пол. Натянув домашние мягкие туфли, вышла сначала в гардеробную, затем в гостиную. Хотелось посидеть у камина и посмотреть на пляшущие языки живого огня в очаге.
Шла я практически бесшумно. Двери открывались без единого скрипа.
