И гарниры все эти… Я вместо них просто овощи и фрукты ем.
— Знаешь что, — сказал мне отец. — Гони ты отсюда в три шеи эту зажравшуюся буржуйку! Дай сюда ее картошку, я доем!
— Не-е-т! — заорала дочь, обнимая тарелку. — Картошечка моя, любимая, — такую только мама готовит!
Помню, в самом нашем начале здешнем, лет пятнадцать назад, когда мы только обосновались на съемной квартире, когда я железно знала, что могу потратить на продукты в супермаркете 20 шекелей в день и ни копейкой больше, к нам в гости приехал из Тверии (не из Твери) мой старый друг.
К тому времени он жил в Израиле уже год и даже успел прослужить полгода в армии. И вот он с возмущением рассказывал нам о здешних армейских «порядочках».
— Ужас! — говорил он. — Нет сил смотреть, душа болит: то, что не съедается за завтраком, выбрасывается мгновенно. Не дай бог выставить банку йогурта в обед — накажут самым жестким образом. И главное — запечатанные, далеко не просроченные йогурты — все сметается в помойный бак!
Мы ахали, качали головами, приговаривали: «Как же так, почему бы не раздать неимущим?! Какое попустительство, какое разбазаривание добра!» — и нам казалось, что только бывшесоветский разум может навести в этой стране надлежащий порядок.
А без нас пропадут, захлянут, выкинут, разбазарят…
— Как тебе не стыдно, — говорю я дочери. — Помнишь, на Малой Полянке нас остановил солдатик, попросил пять рублей, у него в авоське болтались булка и баночка кефира? Вот ему бы выпечку, которую ты не съедаешь! Или йогурты, которые вы сметаете в помойный бак.
— Мама! — строго отвечает она. — Ты с ума сошла? Это запрещено! В армии продукты должны быть наисвежайшими! У нас и так проблем выше макушки. Еще не хватает, чтоб от тухлятины на марше весь полк обосрался!
Мне нечего ей ответить.
— Но почему именно картошка? — только спрашиваю я.
— А это у кого что мамино — любимое… Ирка по пельменям тоскует, Юдит ждет субботы из-за «пэсто»… Кто — чего, словом…
И я лишь плечами пожимаю.
Но с утра в пятницу первым делом становлюсь в свой кухонный наряд. Сковорода наготове.
Жду: вот-вот зазвонит телефон, и голос дочери пропоет нетерпеливо:
— Еду-еду! Кар-то-о-ошечку-у-у!!!
* * *"
"Воинская присяга в Армии обороны Израиля — дело серьезное, торжественное и даже волнующее. Но… все-таки и эта церемония, как почти все церемонии в стране, напоминает выезд на пикник большого шумного семейства.
