Здоровается с Бестужевым, протягивает ему ладонь, которую Эмиль в ту же секунду пожимает, но при этом не сводит глаз с дочери.
— Сын Байдасарова, — поясняет он.
— Вылитый Теоман, — усмехаюсь я.
— Дети иногда могут быть очень похожими на своих родителей, — снова косится на Эмилию.
— Так и есть. Нам пора.
Я беру за руку дочь и ухожу. Эмилия не говорит ни слова, молча садится в машину.
Открываю дверь и хочу расположиться за рулем, как слышу голос Бестужева:
— Арина, подожди, — широкими шагами приближается ко мне.
Наверное, усадил Байдасарова-младшего в свой автомобиль. — Вы домой?
— Да. Переоденемся и на танцы. Что ты хотел? — бросаю сухо.
Эмиль пару минут просто сканирует меня задумчивым взглядом.
— Познакомиться с дочерью хочу. Поближе. Ты же не будешь против? — говорит он твердо, но в синих глазах пробегает грусть и боль.
— Бестужев, — усмехаюсь я. — Ты сколько времени уже в Москве? Просто пытаюсь понять твою логику. Ты в этой жизни сколько раз Глебу поверил? Например, тогда, в прошлом? Неужели до тебя не дошло ни разу, что он может врать? Ан нет! Тебе было легче принять, что я — предательница.
Верно? Я это к тому, Эмиль, что знакомство с Эми тебе ничего не даст. Да, она твоя дочь. Я этого никогда и ни от кого не скрывала. Приезжай к вечеру, расскажи ей, куда ты пропал после ее рождения, почему нас бросил. Постарайся найти общий язык. Она умная девочка и очень доверчивая. Прямо как я. Поверит тебе, а потом ты снова свалишь в жопу. Так?
— Я никуда не собираюсь сваливать. Что за мысли, Арина? И сбавь тон, ребенок услышит.
— Строй свою жизнь, Эмиль. Это единственное, что ты должен знать. Нам с тобой вместе не быть — это бесспорно. Я тебя не хочу.
— Арина.
— Тема закрыта, — сажусь за руль и, захлопнув дверь, завожу двигатель.
Было бы все так просто и легко, как это говорится на словах.
Эмилия снова молчит. Переодевается, умывается и бежит за стол в кухню. Даже ест в абсолютной тишине все, что я кладу перед ней. Сама же сижу напротив и пью кофе.
— Задавай свои вопросы.
Знаю, что у тебя их много. Я отвечу."
"Дочка поднимает на меня глаза. Явно размышляет, что волнует ее больше всего.
— Ты всегда меня учила, что надо говорить правду, мамуль. А сама ему сказала... Сказала, что его не хочешь. Это же не так.
Я успеваю поперхнуться, уронить чашку и разлить на себя кофе.
— Черт!
— Мам... Мамуль, прости, — малышка закрывает рот ладонью.
— Все нормально, Эми. Я в душ, а ты сумку собери. Нам на танцы ехать. На вопрос в машине отвечу.
