И я просто дрожу от разливающихся по телу импульсов тока. От того, как внутри меня пульсирует кое-что огромное и горячее.
— Сукин сын..."
"Я отталкиваю его от себя и иду прямиком в ванную, откуда вышла буквально несколько минут назад. Теплая струйка жидкости течет по бедру. Я пытаюсь не обращать на это внимания и не думать, что только что произошло между мной и этим... Засранцем Бестужевым. Он меня бесит. Бесит тем, что мое тело до сих пор помнит его. Да и я, собственно говоря, никогда не забывала. Бесит тем, что я не могу отстраниться тогда, когда он вот так хочет близости.
Я и сама хочу. А еще бесит тем, что, несмотря на его слова... На то, что угрожал мне точно так же, как когда-то Глеб, я все равно не смогла удержаться и поддалась его напору.
Выйдя из ванной, я не нахожу Эмиля в комнате. Дочка повторяет стишок, измеряя коридор небольшими шагами.
— Мам, я все, — выдыхает, протягивая мне книжку. — Ты подержи, я тебе расскажу и спать. Глаза слипаются.
Улыбаясь, приобнимаю дочь, прижимаю к себе.
— Давай.
Буквально через двадцать минут Эмилия засыпает в своей кровати. Глажу ее по голове, целую в висок, мысленно подмечая, что она сильно похожа на своего отца. Характер, внешность... Манера общения (временами).
Бестужев в своем кабинете. Я слышу его голос, резко останавливаюсь у двери. Пытаюсь сообразить, о чем идет речь, но до меня ничего не доходит.
— Ты уверен? — рявкает он. — Информация не может быть ложной?
Интересно, о чем идет речь.
— Да не знаю я! Но.
.. Знаешь, в принципе ожидаемо. Человеку важен сын. А на дочь он давно наплевал. Никогда не интересовался. Можно сказать, когда-то продал ее.
Я без стука захожу внутрь и, взглянув в лицо Эмиля, хмурюсь. Бестужев прощается со своим невидимым собеседником и бросает телефон в сторону.
— Что происходит?
— Ничего интересного, — отводит взгляд. И его это действие отчетливо дает понять: разговор касался меня.
— Расскажешь или мне пытать тебя?
Эмиль усмехается, хлопая ладонью по своему бедру.
— Иди ко мне, — и это не приказ, а просто просьба. Смягчился, значит, мерзавец? Пожалел о своих словах? — Расскажу.
Выдохнув, сажусь на край стола, но Эмиль хватает меня за руку, притягивает к себе. Располагает на своих коленях.
— Не переходи границы...
— Их давно нет, — горячо шепчет мне в губы.
— Ты установил четкую границу между мной и тобой, когда начал угрожать мне дочерью, которую я воспитывала одна и пыталась защитить от всех на свете.
