Энигма-вариации

— Если ты умрешь раньше меня? Я кивнул.

— Если ты умрешь, не останется ничего, совсем ничего. Но это ты и так знаешь.

Она умолкла.

— Если тебя не станет, на меня свалится огромное ничто.

— Но мы даже никогда не были вместе.

— Не важно. Ты всегда со мной. — И через миг: — А если я умру? — спросила она.

— Если ты умрешь, и у меня ничего не останется, совсем.

— Хотя мы почти никогда не видимся?

— Ты же сама сказала — не важно. Теперь мы оба это знаем.

— Теперь мы оба знаем.

Глядя в стол, чтобы не встречаться с ней глазами, я принялся оглаживать восьмигранные солонку и перечницу, подносить их друг к другу, чтобы они соприкоснулись ножкой и верхом. «Это я, а это ты», — хотелось мне сказать. «Смотри, как мы подходим друг другу», — крутилось в голове, потому что грани двух стекляшек совпадали до последней малости.

— Ты мне ближе всех людей на свете, — произнес я. Она посмотрела на перечницу с солонкой, и взгляд ее

отдавал грустью и состраданием к их несчастной обреченной любви.

Каждый день, под вечер, их либо роняют и разбивают вдребезги, либо ставят в пару с другой, с другой, с другой — не важно, солонка ты или перечница, потому что на глазок они лишь взаимозаменяемые емкости с дырочками сверху.

Она бросила на меня еще один молчаливый взгляд.

— И что теперь?

Похоже, ее захлестнула та же беспомощность, что и меня. Все уже сказано, и вместе с тем не сказано ничего.

Мне захотелось протянуть руку и коснуться ее лица, но это казалось неуместным. Я перестал доверять своему чутью. Как мы теперь заставим себя лечь в одну постель, подумал я, если о своей любви способны говорить только в непосредственной связи со смертью? Нам в глаза-то друг другу не поглядеть, а уж раздеться — куда там. Что с нами сталось? Много лет назад мы сидели голышом за завтраком, и я ни с того ни с сего возбудился, а она сдобной булочкой опустилась мне на колени и довела нас обоих до оргазма. Сейчас все казалось надуманным. Если я выплесну свою страсть, свою нежность, отпущу тормоза, она рассмеется мне в лицо.

— Хочу сказать тебе одну вещь, только не смейся.

— Не буду.

Вот только она уже смеялась.

— Я хочу побыть с тобой, вдали от всего и всех. Давай куда-нибудь уедем на пару дней.

Когда я это придумал? Прямо сейчас.