Эпоха мёртвых. Москва

Он был уже километрах в десяти от места встречи, и рация уже принимала его. Бислан обрадовался, поняв, что томительному ожиданию пришёл конец.

Насколько он прав оказался, Бислан понял через минуту, когда абсолютная тишина, воцарившаяся вокруг, была разрушена далёким треском короткой автоматной очереди. И тут же, следом за ней, длинной, на весь магазин, ещё одной очередью и взрывом гранаты, затем ещё двумя, и чуть позже стрельба затихла на двух коротких очередях.

— Это же наши… — сказал кто-то за спиной.

— Ломали с ребятами ждать, — жёстко ответил Мурад, обернувшись. — Если это в наших братьев стреляли, то мы им уже не поможем, они стали шахидами. Если они в кого-то, то тоже всё закончилось, раз тихо стало. А когда КамАЗы подойдут, тогда все пойдём к ним. Вопросы есть? По радио вызывайте.

Вопросов ни у кого не было, разве что у Бислана мелькнула недостойная мысль о том, можно ли стать шахидом при грабеже чужого склада? Они ведь для себя грабят, не для джихада.

А насчёт лишних вопросов… У Мурада вообще была репутация не совсем нормального. Поговаривали, что он двоюродного брата своего убил за то, что тот к федералам переметнулся. Встретил, разговором отвлёк, потом «Стечкина» сунул в вырез бронежилета и выпустил весь магазин. А потом и сам перешёл к кадыровцам, но это позже, когда амнистию объявили. Правда, и там не удержался, повздорил с кем-то, с его слов. Впрочем, другие поговаривали уже на этот счёт, что Мурад, бывший там маленьким командиром, с людей деньги брал и со своим начальством не делился.

Вызывали по радио непрерывно, но от склада никто не отзывался, так что предполагали плохое. Вскоре снизу показались три грузовика, идущих колонной. Во втором сидели несколько повязанных мужиков под охраной двух бойцов. «Газель» спустилась с моста, Ломали и Мурад встретились, заговорили. Говорили нервно, вид был обеспокоенный. Остальные тоже примерно так себя чувствовали.

Затем всё же погрузились в машины и поехали по Каширскому шоссе в город. Свернули по какой-то захламлённой изгибающейся улице в промзону, с обеих сторон уже привычно потянулись бетонные заборы, крашеные глухие ворота, серые бетонные стены цехов. Мерзкое место, в таком даже погибнуть плохо, это как в грязи утонуть.