Эпоха мёртвых. Москва

И тогда Ерёменко дал сигнал к началу «Вечера Длинных Ножей». Прибывшие с ним «вояки» мгновенно захватили весь персонал, который Петраков внёс в список «на отсев», кое-кого при этом убив. Убили бы и всех, с этим проблем не было, но Ерёменко предпочел подстраховаться и обеспечить себе лояльность Петракова с Великановым, а также всех остальных из списка «живых», предоставив им право лично покончить с бывшими коллегами.

Возложенные на них надежды оправдали все, без зазрения совести стреляя из табельного ПМ в затылок стоящим на коленях вчерашним друзьям, приятелям, сослуживцам и собутыльникам.

После чего из оставшихся Ерёменко отобрал ещё шестерых, стрелявших по своим с наименьшей эмоциональностью, которых и зачислил в новую «команду уродов», которую сформировал вместо исчезнувшей старой. Во главу команды поставил, естественно, Великанова с Петраковым, как настоящих народных самородков на почве палачества, остальных же отправил раздавать оружие из караулки и приехавшего с колонной грузовика освобождаемому контингенту.

Там тоже всё прошло гладко. Контингент немного порезвился, стреляя и насилуя кого-то из своей среды, но умеренно, а затем были разогнаны те, кто по каким-либо причинам не вписывался в создаваемое на месте бывшей зоны сообщество. Им предложили идти куда угодно и добираться до этого самого «куда» как угодно.

Все же остальные были зачислены в банду, которую возглавил один из приближённых Крапа — Сулейман Борода.

Крапа Ерёменко забрал с собой, вместе с четырьмя «торпедами», объяснив тому, что «предназначает его судьбе горней». Ерёменко любил иногда выражаться вычурно.

Перед отбытием «команде уродов» было передано два КамАЗа с кунгами, захваченные неподалёку от зоны, и поручено переоборудовать один из них в «автозак», а второй — в передвижную камеру пыток. Ерёменко решил сразу приставить всю палаческую команду к делу, заодно замарав их по максимуму.

Вооружив их из их же караулки и оставив «родную» форму, даже запретив удалять с неё знаки различия, он заранее сделал их ненавидимыми в том месте, куда они теперь направлялись, обеспечив их преданность настолько, что они бы боялись шаг сделать в сторону от хозяина. Тем более что все они были ещё и отягощены своими семейными, которые должны были ехать с отцами и мужьями в мобильных пыточных. Пусть тоже привыкают.