Эпоха мёртвых. Москва

Как рука привыкла, пусть так всё и будет. Потом, может быть.

— Что сегодня планируешь? — спросила она, когда мы закончили все дела.

— Если честно, то ничего не планировал. Хотел по расположению пошляться. Тут много всего происходит, а мы даже не видим ни хрена. У нас то учёба, то выезд, то здоровый сон.

— А что посмотреть хочешь? — спросила она, встав с кровати и одёрнув ремень с кобурой.

— Тут какой-то центр по изучению мертвяков завели. Это раз. Библиотеку открыли, это два…

— Нашёл новость, — хмыкнула она. — А это откуда, по-твоему?

Она подняла со стола книгу, повертев её у меня перед носом.

— А чего это ты вдруг за Светония взялась? — поразился я, прочитав надпись золотом по чёрному.

— В целях самообразования, — последовал ответ. — Ещё что?

— Ещё видно будет. Пойдёшь со мной?

— А ты один собирался? — удивилась она. — Даже не рассчитывай. Только вместе.

— Пошли тогда, — кивнул я.

Погода была совсем тёплой, май настоящий, а вовсе не середина апреля. Солнечно, зелень полезла на деревьях, земля почти просохла, травка свежая уже везде.

Весна, весна. Вроде как пробуждение новой жизни… как в насмешку.

На улицах между жилыми и учебными корпусами было пустынно. Все, кроме детей, на работе, а дети или в детском саду, или в школе. Это мы вроде как бездельники на общем фоне, но отрабатываем это право повышенной рисковостью наших основных занятий, так что никто нас не упрекает. У большей части населения «Пламени» спроси, хотели бы они жить, как мы, и при этом кататься через день в мёртвый город — большинство отказалось бы с ходу, ни на секунду не задумавшись.

Смешно, а я таким образом жизни доволен, если его рассматривать применительно к обстоятельствам. И пользу приносим, и самостоятельность в действиях немалая — сами себе хозяева, в то время как для остальных здесь дисциплина почти что военная. А как иначе? Речь ведь идёт о выживании, а не о степени комфорта.

Работа по-прежнему везде кипела. Сельхозтехники натащили в «Пламя» прорву, большую часть учебных полей распахали, и там сейчас что-то делали.

Сажали или сеяли — не знаю, для меня это тёмный лес, но люди работали. Строили избы, из открытых окон учебных корпусов доносился визг пил и стук молотков, шло переоборудование их под жильё. К счастью, строений на территории было много, так что вместе со строящимися избами получалось расселить всех, здесь живущих, по относительно приличным нормам.

Исследовательский центр находился от жилой зоны далеко, территория «Пламени» маленькой никогда не была.