Эпоха мёртвых. Москва

Купить или продать чего?

— Да пока больше на цены посмотреть и чем торгуют, — ответил я. — А там уже и видно будет. Кстати, откуда булками пахнет?

Действительно, в воздухе повисло настоящее ванильное облако, перебив запах шашлыка, словно мимо пекарни проезжаешь.

— А вон видишь павильончик в конце? — спросил тот, показывая рукой. — Там чайная и там же пекут. Позавтракай, не пожалеешь, и за цены с людьми перетрёшь, там многие коммерсанты с утра сидят.

— Ага, понял, спасибо.

Мы пошли не торопясь в ту сторону, в которую он указал.

Нам, собственно говоря, всё равно было, куда идти, а вот запах свежей выпечки вызывал почти неконтролируемое слюноотделение. Просто мучительное, захлебнуться можно, как в старом анекдоте про йогов. В общем, предлагать остальным ничего не пришлось, все вперегонки бросились.

Чайная размещалась в огромном кирпичном сарае, в котором прибрались, наставили грубых столов и, главное, построили в углу огромную печь, возле которой суетились две упитанные тётки в белых халатах. Мы сразу заняли большой стол поближе к раздаче, а буфетчик, красномордый мужичок маленького роста, подскочил к нам.

От него узнали, что выбор здесь богатством не поражает, только чай и булочки, зато булочки… ну, с ними и так всё понятно, свежайшие. Ну и джемы к ним были всякие, явно из разграбленных продовольственных складов.

Расположились, расслабились, рассупонились, принялись за чай. С булками буфетчик не обманул, воздушные оказались и вкусные, куда там круассанам парижским. Ну преувеличиваю, может быть, в Париже не был, это я его из-за объявления про казино «Бель Эпок» вспомнил, но всё равно очень хороши были.

Браток с «биржи труда» не соврал, зал чайной быстро заполнялся людьми. Судя по обрывкам разговоров, доносившихся до меня, здесь вперемешку были и торговцы, и покупатели, и просто какие-то «влиятельные персоны» из осколка цивилизации, уцелевшего в селе Медное Тверской губернии. Нас даже потеснили с одного боку.

Мест не хватало, в результате чего я оказался рядом с каким-то лысоватым кавказцем лет пятидесяти, говорившим без акцента и одетым в добротную туристическую одежду, и его собеседником — рыжим и веснушчатым мужиком к сорока, в новеньком камуфляже, со «стечкиным» в кобуре, но явно не военным.

Извинившись за беспокойство, они заговорили о наладке какой-то лесопилки. Хоть я и не слушал их, но всё же кое-что до меня долетало, и внимание привлёк несколько раз упомянутый «Центр». Не удержался, представился, спросил, о чём речь идёт.