Эпоха мёртвых. Москва

Валера Воропаев

17 апреля, вторник, утро

Ящик, что захватили в офисе удивительно изменившегося Уринсона, вскрыли сразу, как только привезли в дом. Когда срезанная дверь отвалилась со сковородочным грохотом, Валера заглянул внутрь и присвистнул.

— Не зря, не зря… — сказал он и, обернувшись к слесарю, вскрывавшему сейф, добавил: — Чего вылупился? Шагай давай. Зайдёшь завтра, рассчитаюсь за труды.

В сейфе было золото и были камни. И того, и другого много. В ценах на камни Валера ориентировался плохо, но всё равно понял, что на несколько миллионов долларов по старым ценам здесь набралось.

По рации вызвал Самбиста, который был у себя в коттедже и подошёл через пять минут. Он был чуток бухой и спал, видимо, потому зевал на ходу.

— Чего хотел? — спросил он у Валеры.

— Гляди, — сказал Зять, показывая на кучу сокровищ, лежащих на столе. — Пополам пилим, только пацанов своих премирую и Витале компенсацию за руку выдам.

— Да, кстати! — оживился Самбист. — Куснули у тебя парня, так? И ты ему руку отрезал?

— Ага, — кивнул Валера. — Зато живой остался. Бригадиром сделаю, пусть командует. Стоящий пацан.

— Да это не вопрос, — согласился Самбист. — Я к тому, что так спасти всё же можно, получается?

— Можно. Проверено.

— Тогда у меня к тебе предложение сразу, — сказал Володя.

— Ага, — кивнул Валера, доставая из шкафа бутылку коньяку «Шато Фонпино».

— Лей, — кивнул приятель. — Ты слушать-то собираешься?

— Да слушаю я, слушаю.

Валера плеснул на дно огромных, сужающихся кверху бокалов по лужице напитка, передал один бокал Самбисту, убаюкав второй у себя в ладони, зажав ножку между пальцев. Крутанул несколько раз, заставляя янтарную жидкость омыть тонкие стенки бокала. Запахло виноградом.

— Слушай, класс какой, — сказал Самбист, пригубив. — Это что?

— «Фонпино», каждая бутылка номерная, все с одного виноградника, бывает только «Экс-О», — объяснил Валера.

— А «Хеннесси»?

— «Хеннесси» жульё. Никто толком не знает, откуда они даже виноград берут. У них своих виноградников на сто бутылок, условно, а продают миллион. А этот… — Он постучал ногтем по стеклу. — Этот — напиток богов. Так говори, чего хотел, телишься, блин.

— Ага, к чему я… — кивнул Самбист. — Колено говорил, что у них стволы в два раза дороже, чем в наших краях.