Эпоха мёртвых. Москва

И самое мерзкое — мы не поняли, что и в этом здании их тоже хватает, просто выше первого этажа они наверняка не поднимались — зачем? А мы нашумели, проскочили в подвал, где «босс уровня» пристроился, а всю эту мёртвую кодлу даже не заметили, просто дверь к ним заперли.

Хорошо, что заперли, кстати, пусть и на верёвочку, а то они бы нас в подвале и заблокировали. Пожизненно уже, судя по всему, то есть очень ненадолго. А так им пришлось по дальней лестнице обходить.

— Как-то со светозвуком прорываться? — спросил запыхавшийся после возни с мебелью Лёха, подходя ко мне и тоже выглядывая в окно.

— И куда это всё бросать? — хмыкнул я скептически. — Толпа на всю Пушечную — и так до Театрального, что по Неглинке, что по Рождественке.

— Другие идеи есть?

— Пока нет. Но будут, — уверенно ответил я.

Идеи будут, обязательно. Только вот качество идей не гарантирую, могут и дурацкие случиться за полным отсутствием умных. Умных не завезли, и придётся пользовать, какие остались.

Но пока можно думать.

Оружие есть, дверь завалена, до окна высоко, связь с транспортом имеется, а у них — с омоновским опорным пунктом. Стоп. А у омоновцев БТР. И что толку? Лезть на нём в этот переулок? Там весь первый этаж мертвяками забит, и никаких решёток на окнах. Начнём спускаться — нас прямо с брони стащат, и то если сам бронетранспортёр не застрянет в толпах мертвяков. Вывод? Вывод простой — лобовая атака и здесь не впрок, надо хитрее.

В дверь стучали и ломились всё сильнее, щёлкнул замок — какой-то мертвяк всё же догадался повернуть ручку, но пока даже моя верёвочка держала, до баррикады дело не дошло.

Хорошо, БТР до нас добраться сможет так или иначе, это больше тринадцати тонн всякого железа на восьми больших колёсах, прорвётся… Но вот куда ему прорываться всеми своими тоннами и колёсами? Откуда нас снять можно?

— Серый, ну придумал что-нибудь? — тихо подныла Вика, хоть и явно в шутку, но так… подпрыгивая на месте от волнения.

Меня и самого потряхивает от адреналинового потопа, который я заполучил после нашей пробежки по лестнице, да и остальные не лучше выглядят, вон Большой сопит, потеет и на месте перетаптывается, и у Лёхи глаза по семь копеек.

— Так, уважаемые, нам бы по-хорошему на крышу надо попасть, — сказал я, окинув взглядом своё воинство.

Воинство посмотрело на меня внимательными и даже сочувственными взглядами, понимая, что я умом тронулся.

— Причём независимо от того, что мы придумаем дальше.