Эпоха мёртвых. Москва

— Вов, стой смирно, ноги в стороны!

Переспрашивать, зачем это нужно, он не стал, и я начал быстро обматывать верх каждого его бедра тройным кольцом верёвки, а потом ещё такое же намотал по талии. Основа есть, нормально, хорошо, что верёвка не в дефиците. На свободном конце быстро навязал три бурлацких узла, затем остаток верёвки пропустил у Большого под мышками, закрепив узлом беседочным. Всё, теперь только конец второй верёвки по петлям пропустить, и можно спускаться.

— Смотри, — сказал я ему. — Вот так рукой тянешь — тормозишься, сюда сдвинул — быстрее пошёл.

Второй конец вообще не трогай, трос развяжется, понял?

— Ага, — кивнул он.

Вид у него был уже чуть поуверенней, всё же какая-то страховка получилась."

"— От стены не толкайся, а то раскачает, а ты тяжёлый и ещё с грузом. Следи только, чтобы не раскрутило, понял?

— Ага.

— Как ведро на верёвке себя спускай, трос крепкий. Ни хрена с тобой не будет. Не спеши, но и не зависай, помни: руку сюда — и ты остановился, так что слишком не разгонишься.

Усёк?

— Типа того.

Мотор бронетранспортёра ревел, гоня перед собой по мёртвым улицам волну гулкого эха. Машина была уже близко. Похоже по звуку, что даже не одна машина, а не меньше двух. И вскоре мы их увидели, на Петровке — пятнистый БТР-80 впереди и следом за ним, почти вплотную, двухосный полноприводный «Урал» с защищённой решётками кабиной и с высокими, специально наращенными бортами кузова. Ну всё верно, ну не дураки же они! Зачем принимать людей сверху в тесные люки, когда их можно просто грузить в кузов? Эх, это мы тут всё больше мародёрили, а кто спасательством занимался, тот ума набрался куда больше нашего.

На подъезде к нашему дому БТР притормозил. Коническая башенка шевельнулась, и торчащие из неё стволы пулемётов поочередно начали выбрасывать языки пламени, причём стреляли куда-то под нас, стараясь разнести, видать, толпу скопившихся мертвяков. Не удержавшись, глянул вниз и увидел, что всё это не впустую — тяжёлые пули КПВТ рвали мертвецов на куски, и самое главное — среди груды трупов я увидел корявое тело морфа, ещё трепыхающееся, но уже явно безнадёжно искалеченное — судя по движением, ему перебило позвоночник.

Ещё один морф нёсся длинными прыжками через улицу, уходя в сторону коробки ЦУМа, стараясь уйти от обстрела. Вот они где были, парочка с крыши Дома художника. Очень даже запросто могли бы нас на спуске подловить — да и порвать в клочки. А мы их и не видели. Вот так.