Действительно, на фоне брони от нас пользы было немного, а риску для нас, сидящих в маленьких открытых машинах, стало намного больше. «Контрабас» Дима перескочил в колонну к сослуживцам, не забыв конфисковать у нас «Северок», оставив при одной «дальнобойной» рации, а мы рванули в посёлок, сворачивать Базу окончательно.
По пути подобрали молодую женщину, услышавшую призывы военных и бегущую по улице догонять колонну, уворачиваясь от зомби, а затем к нам пристроился маленький джип «Сузуки Витара», в котором ехала молодая пара. Парень был стоматологом, его жена — у него же медсестрой.
Парень восхитил наличием окровавленного топора, лежащего под ногами — отбивался всерьёз. Узнав, кто мы и откуда мы, он тоже решил присоединиться. Я запросил дежурного по приёму новичков — была теперь и такая должность в «Пламени», и он подтвердил вакансию для врача, а заодно и для всех других медиков, которых сумею встретить.
Медиков мы больше не встретили, но зато подхватили ещё одну женщину лет тридцати, тоже бегущую по улице с рюкзаком за плечами, которая вполне проходила по статье «Демография». Впрочем, даже если бы и не проходила, то всё равно подсадили бы.
Потом ещё два парня лет по семнадцать сумели до нас добраться.
А затем я дал команду отходить на базу, в «Пламя». Больше мы сделать не могли ничего для спасения города Солнечногорска. С ним оставалось только попрощаться, потому что город погиб."
