И не надо было гадать, зачем тварь орала, одновременно поднимая эти свои «локаторы». Сонар, мать его так, даже зрение не нужно.
Наверное, я сжал руку непроизвольно, потому что сначала даже не понял, что за маленькие взрывы прочертили свой след по телу монстра. Лишь когда автомат перестал вибрировать у меня в руках, я машинально, пятясь при этом назад, сменил магазин. Точнее, руки мои его сменили, а разум лишь зафиксировал это.
– Чего встал как пень? – словно из другой галактики донесся до меня крик Сергеича. – Ноги делаем!
И мы их сделали.
Последнее, что я успел заметить, – это была массивная туша одного морфа, опускающаяся в грязь коллектора. Они еще и ныряют. А затем мы побежали так, как я не бегал никогда в жизни. Я даже не думал, что вообще умею так бегать. Я не помню, как я оказался на противоположной стороне тоннеля, может, даже перепрыгнул канаву. Не помню, сколько боковых проходов мы пронеслись, пока Сергеич не дернул меня за рукав и не потащил в сторону, в узкий тоннель подводящего коллектора, а следом, толкая в спину, не вломился сипло дышащий Кэмел.
Лишь свернув в сторону, я как-то погасил закипающую панику, нашел силы выключить фонари и, опустив ПНВ на глаз, выглянуть в коридор. Твари не было. Тоннель был пуст. Настолько пуст, что можно было поверить в то, что она нам привиделась. Была тишина, даже стрельба вдалеке стихла.
– Куда оно свернуло? – прошептал я.
– Откуда я знаю? – сказал Васька, выглядывая у меня из-за плеча. – Мне за ним следить было некогда, я батонами шевелил.
"
"Он шутил, но очень нервозно, явно стараясь задавить страх. Меня тоже потряхивало, адреналин уже начал вытеснять кровь из моих вен. Меня скорее просто трясло, даже говорить было трудно.
– Других путей нет? – с робкой надеждой спросил я.
– Откуда? Ты елку себе представляешь? Ни одна ветка с другой не пересекается. И здесь так же, – развеял мои надежды Сергеич. – Только в ту сторону. И я счет тоннелям потерял. Сколько мы пробежали?
– Три или четыре… – попытался вспомнить я.
– Или… или… как теперь считать? Твою мать… – выругался он.
– Ладно, зато к нам с тыла не подберешься..
– А что толку? С этими морфами биться – форма самоубийства. У них даже мозг не в голове, а на загривке, поди попади, – решил не впадать я в ненужный оптимизм.
И что делать? Может, попытаться выбраться наверх? А где? И как? Не представляю, чтобы это можно было проделать через уличную «ливневку». Если только взрывчаткой проход расширять. И привлечь внимание всех, кто наверху.
