"
"Поезд был переполнен, и Варю со всех сторон прижимали ко мне, и никогда ещё толчея вагона не была мне так сладостна, потому что не видно было моих нелепых валенок, а только Варины глаза, зелёный и серый, светили прямо перед моим лицом, и что-то говорила она мне, а я ничего не понимал и отвечал невпопад, потому что этот старый, набитый людьми, завывающий вагон бросил мне её в объятия бездумно и щедро, как только может это сделать судьба, и, оглохнув от счастья, я прижимал её к себе, и каждой своей мышцей, каждым кусочком кожи я чувствовал её тёплое и упругое тело, и бешено кружилась голова от близости её полных мягких губ и влажно мерцающих крупных зубов…
На Ярославском вокзале кипящая толпа вышвырнула нас из вагона, и я крикнул жегловской голове, крутящейся неподалёку в водовороте:
— Держи, Глеб! — И кинул ему ключ от квартиры.
— А ты? — Голова Глеба вынырнула на аршин из половодья баулов, корзин, лопат, мотыг и даже одной сетки с живым петухом.
— Я позже буду…
На Комсомольской площади мы сели с Варей в трамвай «Б», и она показала мне в окно:
— Смотри, Володя, впервые после войны…
Над крышей вспыхнула и неровным голубым светом забилась неоновая огромная надпись: «Ленинградский вокзал», и мне почему-то показалось это добрым знаком.
Кружил нас по всему городу трамвай, громыхая по железным вензелям рельсов, и, когда мы сошли на Палихе, последняя тёплая осенняя ночь уже наступила, и мне не хотелось думать ни о каких делах, и никакие страсти больше меня не терзали, но одна мыслишка всё время не давала покоя, и я спросил Варю хитро:
— Правда, Жеглов удивительный мужик?
Ничего она не ответила и, только когда вошли в её парадное, сказала, будто всё это время раздумывала над моим вопросом:
— Умный парень.
Молодец… — Интонация странная у неё была, но не успел я опомниться, как она открыла дверь: — Запомни мой телефон… Будет время — позвони…
В небе носились ошалевшие звёзды, крупные и холодные, как неупавший град. Ветер поднимал с тротуаров обрывки газет и палые листья, и я гонялся с ними наперегонки, пел и разговаривал сам с собой и до самого дома шёл пешком, забыв, что ещё ходят трамваи.
И всё ещё прикидывал и раздумывал, нравится ей Жеглов или нет, а когда вошёл в комнату, он спал, накрывшись одеялом с головой и забыв погасить свет…
Сторожа убили в подсобке. Система охраны большого магазина была такова, что сторожа оставляли на ночь в помещении и он находился там до утра, когда магазин открывался.
