"
"Наверху в фойе играл духовой оркестр, помаленьку в гардеробе стали пригашивать огни, а Вари всё не было. Я сбежал по лестнице к входным дверям, вышел на улицу и стал дожидаться её под дождём.
И тут Варя появилась из дверей троллейбуса, и, пока она шла мне навстречу, я вспомнил, как провожал её взглядом у дверей родильного дома, куда она несла найденного в то утро мальчишку, и казалось мне, что было это всё незапамятно давно — а времени и месяца не простучало, — и молнией пронеслась мысль о том, что мальчонка подкидыш и впрямь принёс мне счастье и было бы хорошо, кабы Варя согласилась найти его в детдоме, куда его отправили на жительство, и усыновить; ах как бы это было хорошо, как справедливо — вернуть ему счастье, которое он, маленький, бессмысленный и добрый, подарил мне, огромное счастье, которого, я уверен, нам с избытком хватило бы троим на всю жизнь!
А Варя, тоненькая, высокая, бесконечно прекрасная, всё шла мне навстречу, и я стоял под дождём, который катился по лицу прохладными струйками, и от волнения я слизывал эти холодные пресноватые капли языком.
Дождевая пыль искрами легла на её волосы, выбившиеся из под косынки, и я готов был закричать на всю улицу о том, что я её люблю, что невыносимо хочу, чтобы завтра мы с ней пошли в ЗАГС и сразу же расписались и усыновили на счастье брошенного мальчишку и чтобы у нас было своих пять сыновей, и что я хочу прожить с ней множество лет — например, тридцать — и дожить до тех сказочных времён, когда совсем никому не нужна будет моя сегодняшняя работа, ибо людям нечего и некого будет бояться, кроме своих чувств; и ещё я хотел сказать ей, что без неё у меня ничего этого не получится…
Но не сказал ничего, а только растерянно и счастливо улыбался, пока Варя раскрывала надо мной свой зонтик и прижимала меня ближе к себе, чтобы я окончательно не вымок.
