Уговорили в Крым переезжать, дом купить и так далее, тем более что двести шестьдесят тысяч на книжке уже есть, на всё хватит: и на обзаведение, и на собственный лимузин марки «Хорьх». Плюс друг в драмтеатре. С работы её сняли, чемоданы велели уложить, деньги, горбом накопленные, с книжки снять…
Зазвонил телефон. Пасюк привёз Галину Желтовскую, новую жену Груздева. Я ему сказал:
— Пусть она там посидит, а для нас подбери двух подставных и понятых — будем опознанием заниматься…
Фокс поинтересовался:
— Это Соколовская, о которой вы говорили?
Как будто не знает, что Соболевская, а не Соколовская.
Но я его опровергать не стал, а продолжил:
— …А потом устроили прощальный ужин с «Кюрдамиром» да с шоколадом…
Фокс опять перебил меня:
— Минуточку! Я хочу сделать небольшое признание. Я действительно имел связь с Груздевой. Но, во-первых, не следует мужчине без нужды афишировать это, а во-вторых, знаете, влезать в историю с убийством как-то не хотелось…
Ага, это он сообразил, что коли привезли Соболевскую, то она его сейчас по всем швам опознает, и поторопился со своим «небольшим признанием».
— Ну и что? — спросил я.
— Никакого прощального ужина я не устраивал — вы это всё придумали.
— На бутылке остался отпечаток вашего пальца — это уже установлено.
Он подумал немного, потом, пожав плечами, сказал:
— Это ещё ничего не доказывает. Мы действительно пили с Ларисой вино… припоминаю, в самом деле «Кюрдамир», но это было за неделю до несчастья! Тогда и палец мог остаться…
Я подошёл к сейфу, отпер его и достал бутылку из-под «Кюрдамира», ту самую, аккуратно взял её, уперев горло и донышко между ладонями, подозвал Фокса:
— Смотрите на свет.
Вот отпечаток безымянного пальца вашей левой руки. Тут и другие пальцы есть, но нечёткие…
— Угу, вижу, — охотно подтвердил Фокс.
— Значит, вы утверждаете, что оставили эти следы за неделю до убийства?
— Точно, числа 11–12 октября…
— Тогда внимательно посмотрите на оборотную сторону этикетки…
Я включил настольную лампу, поднёс к ней бутылку.
На просвет сквозь зелёное стекло отчётливо просматривался штамп: «18 окт. 1945». Не дожидаясь его новых выдумок, я сказал:
— Вы, конечно, можете сейчас «вспомнить», что пили «Кюрдамир» не за неделю, а за день до убийства, но пора уже сообразить, что все эти враки ни к чему…
— А я и вспомнил… — начал с наглой улыбкой Фокс, но отворилась дверь и вошёл Пасюк, ведя за собой двух рослых молодых людей.
— От ци хлопци будут подставные, — объяснил он. — Понятые в коридоре.
