Он ещё сказал, что так, может, и лучше, раненый человек слабый, его на уговор легче взять…"
"Обвёл я их взглядом — интересно мне было, как они прореагируют на весть о смерти Есина, всё-таки им он был свой человек. А они никак не отреагировали — то ли горбун дисциплину такую здесь навёл, то ли им наплевать было на Есина. Застрелили — застрелили, и чёрт с ним.
Всё жрал, никак остановиться не мог Лошак. Убийца Тягунов, не обращая на нас внимания, сам с собой карточные фокусы разыгрывал. Чугунная Рожа приладился за столом оружие чистить: пушка у него была хорошая — револьвер «Лефоше», я такой уже видел, хитрая это штука, в ней помимо ствола есть нож, а ручкой как кастетом можно работать.
Аня сидела, сгорбившись, постарев сразу, и тоненько дрожали у неё ноздри, и пальцы тряслись, и я подумал, что она, наверное, кокаином балуется. Бабка-вурдалачка недвижимо подпирала стену и неотрывно на меня глазела, а Промокашка брал из вазочки куски сахару, клал их на ладонь и ловким щелчком забрасывал в рот, и, когда он ловил белые куски вытянутыми губами, походил он сильно на дрессированную дворнягу.
А горбун гладил своего кролика, поглядывал на меня красными глазками. И только Левченко как будто здесь отсутствовал.
— А что же нам велел передать Фокс? — вступил в игру горбун.
— Вам он ничего не велел мне передавать. Он мне посулил денег, если я разыщу его бабу и скажу ей, что надо делать. А уж это её усмотрение — меня сюда заволакивать…
— И что же надо делать? Что тебе Фокс сказал?
— Спасать его он велел.
— Как же это я его спасу? Петровку на приступ брать пойду?
— Этого я не знаю. Я только могу сказать, что он задумал.
— Ну-ну, говори…
— Вчера вечером он следователю сказал, что хочет сознаться в ограблении магазина, где сторожа стукнули…
— Зачем?
— По закону его должны — так Фокс говорит — вывезти на место преступления, чтобы он там показал, как всё происходило. Поскольку он ни на что больше не колется, они сразу же ухватились за его признание — им там всё, мол, надо задокументировать, снять его на фотографии, чтобы он потом не вздумал отказаться… При нём же по телефону договорились на завтра.
— Ну, это я понял — дальше-то что?
— А дальше он такое суждение имел: пока он на Петровке, повезёт его не тюремный конвой, а опергруппа со следователем. И на месте их там должно быть три-четыре человека, ну, пять от силы, не больше. Магазин для такого дела обязательно закроют.
