Я ни секунды в этом не сомневалась. Это был конец.
– И что вы сделали? – осторожно спросил Алексей.
– Ничего из того, что вы думаете. Не ринулась добывать пистолет, чтобы лишить жизни неверного супруга, не кинулась на поиски наемного убийцы. Не отправилась к Ладе, выяснять отношения. Не стала искать помощи у ее мужа, у Андрея. Я просто поехала к маме. Чтобы выплакаться и привести в порядок свои мысли.
– Куда?
– В Красный Луч. Это маленький поселок в ста двадцати километрах от Москвы, вы, конечно, никогда о нем не слышали.
Но для меня этот поселок – единственное место на земле, где я могу быть по-настоящему счастливой. Поверьте, я объездила полмира со своим покойным супругом. Но везде мне хотелось только одного: домой. Не в Москву, а на родину, в Красный Луч. И маму мою тоже невозможно оторвать от земли, хотя много раз мы с Сашей предлагали ей переехать в Москву.
– Сто двадцать километров? – с сомнением переспросил Алексей. – И сколько это по времени?
– Проверяете мое алиби? На такой машине, как моя, при отсутствии пробок полтора часа.
Я ехала быстро. В тот вечер, когда убили Сашу, меня не было в Москве. Вас это устраивает?
– Смотря в котором часу вы оттуда уехали, Ирина Сергеевна.
– Приехала я часам к четырем. Мама, конечно, меня не ждала. Сейчас самая работа в огороде. Картошку пора копать. Я всегда предлагала маме деньги, чтобы она покупала овощи, а не выращивала их сама. Но она так привыкла и каждую весну сажает картошку. Когда я приехала, она как раз готовила мешки. Мне хотелось разрыдаться у нее на груди, но вместо этого я взяла лопату и пошла в огород.
Работа меня успокоила. Я так устала, что перестала о чем-либо думать. Кажется, начал накрапывать дождь, но мы не ушли, пока все не убрали. Потом перетащили мешки под навес и пошли ужинать. В доме у мамы все по-прежнему. Снаружи мы, конечно, его подновили, обложили кирпичом, сделали пристройку, провели воду, газ. Но в самом доме все как в моем детстве. За буфетом даже остался кусок старых обоев, которые поклеил отец, когда мне было семь лет.
На стенах висели мои похвальные грамоты, а в письменном столе я нашла свои школьные тетрадки, дневники, песенники. Знаете, такие забавные, куда мы с девчонками записывали модные песенки, пожелания и глупые стихи. Мы пили чай с травами, разговаривали о погоде и об урожае. Потом я рассказала ей о Саше, о том, что, возможно, он со мной разведется. Мама не стала меня утешать. Сказала только: «Что Бог ни делает, все к лучшему». Начало темнеть.
