Эркюль Пуаро

Мэри Льюис сказала мне, что раз в две недели оставляет хозяину рыбной лавки десять шиллингов. По-моему, это безнравственно. Вы согласны?

Доктор Клоуд беседовал с Фрэнсис, прерывая свои слова нервным смешком:

– Будет вам, Фрэнсис. Никогда не поверю, что вы это всерьез...

Все вошли в запущенную и довольно безобразную столовую. Джереми с Фрэнсис, Лайонел с Кэтрин, Адела, Линн и Роули. Все Клоуды – и двое чужих. Ибо хотя Розалин и носила имя Клоуд, она не стала настоящей Клоуд, как Фрэнсис и Кэтрин.

Она была чужой – чувствовала себя неловко, нервничала. А Дэвид... Дэвид был отщепенцем – и в силу обстоятельств, и по собственной воле. Об этом думала Линн, занимая свое место за столом.

В столовой ощущался накал каких-то эмоций. Каких? Ненависти? Неужели это действительно ненависть?

Во всяком случае, нечто разрушительное."

"Линн вдруг подумала: «Так вот в чем дело! Я заметила это, как только вернулась домой. Последствия войны. Недоброжелательность, злоба.

И это всюду – в поездах, в автобусах, в магазинах; среди рабочих, клерков и даже работников на фермах; на шахтах и на заводах – тоже... Но здесь, в Вормсли Вейл, это еще страшнее. Здесь эта злоба небеспричинная... Неужели мы так их ненавидим, этих чужих, взявших то, что мы считали своим?.. Нет, еще нет. Это могло бы случиться, но пока мы не испытываем к ним ненависти. Наоборот, это они ненавидят нас...»

Открытие показалось ей таким ошеломляющим, что она молчала, погруженная в свои мысли, совершенно забыв о Дэвиде, который сидел рядом.

Он заговорил сам:

– Что-нибудь обдумываете?

У него был очень приятный голос, звучавший слегка насмешливо. Она смутилась: Дэвид мог решить, что она нарочно демонстрирует свое пренебрежение.

– Извините. Я думала о том, какой стала наша страна после войны.

Дэвид холодно сказал:

– Как это неоригинально!..

– Да, пожалуй. Мы все теперь так серьезны. Похоже, что это не приведет к добру.

– Обычно более разумно стремиться к злу.

За последние годы мы придумали пару довольно практичных приспособлений для этого, в том числе pièce de résistance[71] – атомную бомбу.

– Я как раз об этом думала – то есть не об атомной бомбе, а о злой воле. Целенаправленной, практичной злой воле...

– Да, злая воля, конечно... – холодно заметил Дэвид. – Но вот насчет ее «практичности» не согласен. В средние века она находила больше практического применения.