Эркюль Пуаро

Спрашивает, как лучше поступить: отдать ребенка на усыновление чужим людям, которые смогут предоставить ему все – все что только возможно себе представить, так и написано, она имела в виду хорошее образование, приличную одежду, достойное окружение, – либо оставить его при себе, хотя никаких возможностей у нее нет. По-моему, дурацкое письмо – глупее не придумаешь. Главное, чтобы ты мог ребенка прокормить, – все остальное неважно.

Она уставилась в пустой бокал, будто пыталась разглядеть на его дне будущее.

– Я-то знаю, – сказала она.

– Ведь меня саму удочерили. Мать меня отдала, и там мне, как пишет эта женщина, предоставили все что только возможно себе представить. Но всегда больно сознавать – даже сейчас, – что от тебя отказалась собственная мать, взяла и отдала тебя своими руками.

– Но, может, она пошла на эту жертву ради вашего же блага, – предположил Пуаро.

Проясненным взором она посмотрела на него:

– Нет, не согласна я с этим. Перед собой эти родители так и оправдываются. На деле все проще – оказывается, они просто могут без тебя обойтись.

.. А сознавать это больно. Я бы от моих детей не отказалась – ни за какие возможности на свете!

– Я считаю, вы совершенно правы, – поддержала ее миссис Оливер.

– С этим я тоже согласен, – сказал Пуаро.

– Вот и договорились, – обрадовалась Морин. – О чем мы тогда спорим?

Как раз в этот момент на террасу вышел Робин и подхватил:

– Да, о чем мы тогда спорим?

– О приемных детях, – доложила Морин. – Мне не нравится быть приемным ребенком, а вам?"

"– Все же это лучше, чем быть сиротой, разве нет, дорогая? Пожалуй, нам пора идти, правда, Ариадна?

Гости собрались расходиться разом.

Доктор Ренделл куда-то умчался немного раньше других. Все вместе спустились с холма, весело и громогласно болтая, слегка взвинченные, как оно и бывает, когда вольешь в себя несколько коктейлей.

У ворот Лабурнумса Робин стал настойчиво приглашать всех зайти:

– Расскажем madre, как прошла вечеринка. Ей, бедняжке, так обидно, что не смогла пойти с нами – опять нога замучила.

Но все равно ей жутко хочется знать, что творится вокруг.

Веселая гурьба хлынула в дом, миссис Апворд и вправду очень обрадовалась.

– А кто еще там был? – спросила она. – Везерби?

– Нет, миссис Везерби нездоровится, а эта унылая девица Хендерсон без нее идти отказалась.

– Какая трогательная привязанность, – заметила Шила Ренделл.

– Я бы скорее назвал это патологией, – вставил Робин.

– Это все ее мать, – подала голос Морин.