Поэтому его отсюда нужно убрать, чтобы не отравлял винными парами вашу комнату.
– Давайте им комнату Фогель подопрем, пусть там отравляет, – азартно предложила Грета. – И девушка утром порадуется, когда дверь не сможет открыть.
Предложение подруги мне не понравилось.
– Нет, это нехорошо, – неуверенно сказала я. – Штаден, ты можешь дотащить его до комнаты в общежитии?
– Могу, – ответил он хмуро.
– За ноги, – не сдавалась Грета.
– Могу и за ноги. Но у него и без этого голова поутру раскалываться будет, судя по тому амбре, что от него идет.
Пойдем, Эрна, покажешь, где его комната, – сказал Штаден, взваливая безвольную тушку себе на плечо.
Нес он его легко, словно тело ничего не весило. И мне внезапно пришло в голову, что лучше бы на месте Олафа была я. Только не вот так на плече, в бессознательном состоянии, а на руках, чтобы можно было прижаться к твердой мужской груди, провести по ней рукой и… Я сердито отогнала от себя ненужные мысли. Нашла о чем мечтать. И без этого проблем хватает. Хорошо еще, в комнате Олафа не было в тот момент соседа, поэтому обошлось без ненужных расспросов.
Нужные вопросы возникли у нас.
– Какая кровать его? – спросил у меня «муж».
– Не знаю, – ответила я. – Я у него в комнате ни разу не была.
– Что так? – спросил Штаден.
Он свалил свою ношу на правое лежбище. Я взяла лежащие там конспекты и поняла, что Штаден свалил Олафа не туда.
– Его кровать другая, – сказала я «мужу».
– И что теперь? Мое задание выполнено, – ответил он мне на это. – Перекладывать Зольберга туда-сюда для его удобства не собираюсь.
Хочешь, можешь его сама перетащить. Нет? Тогда пошли отсюда.
Перед уходом я посмотрела на Олафа и удивилась, как он мне мог раньше нравиться? Наверное, мысли эти пришли мне в голову потому, что выглядел он сейчас совсем неприглядно. Штаден хмурился.
– Эрна, ты действительно не хочешь перевестись в нашу академию? – внезапно спросил он. – Пока ректор предлагает.
– Ну уж нет, – даже не задумываясь, ответила я. – Не хочу я там учиться.
– А зря. Я бы не беспокоился, что к тебе всякие нетрезвые молодые люди ходят, а защитить некому.
– Ты не думай, Олаф – он не такой, – начала я.
– Да, конечно, он истинный рыцарь. А поцелуй за спасение благородного Олафа будет?
– Зачем тебе это нужно? – неожиданно даже для себя спросила я.
– Что именно? – недоуменно поднял бровь Штаден.
– Поцелуи, – пояснила я. – Ты и спор всегда предлагаешь на поцелуи.
– Ты не догадываешься?
– Нет, – честно ответила я.
