– Можно поподробнее про «повесили»?
Почему бы и не рассказать? Пусть его друзья тоже узнают, какой это неблагодарный тип.
– В Борхене, где мы проходили практику, его приговорили к казни за дуэль и повесили бы, если бы я не согласилась выйти за него замуж, – пояснила я.
– Много человек его на казнь вели? – вкрадчиво поинтересовался Крастен.
Тон его мне совершенно не понравился. Было в нем что-то неправильное.
– Два стражника, – ответила я, парни переглянулись и заржали как лошади. Я подумала и добавила: – И бургомистр!
– Да, бургомистр – это сила! – согнулся от хохота Ведель.
– Что такого смешного вы нашли в моих словах? – возмутилась я."
"– Милая инорита, чтобы повесить нашего друга, двух стражников и бургомистра недостаточно. Кэрст уже не первый раз так развлекается, и мне совершенно непонятно, почему он на вас женился.
– Она с таким пылом бросилась на мою защиту, что сказать «я не согласен жениться, лучше вешайте» было бы невежливо с моей стороны, – усмехнулся Штаден.
Его друзья опять заржали, ибо смехом это при всем желании назвать нельзя было.
Похоже, в этой ситуации я выгляжу как последняя дура. Ничего, это всегда можно и исправить. Например, стать предпоследней.
– Значит, тебе ничего не грозило? – внешне спокойно уточнила я.
– Абсолютно, – совершенно невозмутимо ответил этот гад, – со мной мог справиться только достаточно сильный маг, а такого в Борхене не было. Мне настолько надоело это тоскливое местечко, что, когда меня арестовали за дуэль, я специально сказал бургомистру, что добью его сыночка, как только тот из лечебницы выйдет.
Правда, я думал, что меня просто из города выставят, а этот дурак дальше пошел.
– Значит, это из-за тебя я сейчас в такой идиотской ситуации? – С этими словами я выплеснула уже совершенно растаявшее мороженое прямо в лицо этому недоделанному военному и, схватив подругу за руку, сказала: – Идем, Грета, что-то мы тут засиделись.
К сожалению, мороженое так и не долетело до пункта назначения, а собралось в гладкий розовый шарик и опустилось назад в креманку.
А я обнаружила, что не могу сделать ни шагу и с возмущением уставилась на Штадена. Сомнений в том, кто виновен в моем обезноживании, у меня не было.
– Сядь, и давай спокойно поговорим, – предложил он.
– Не хочу я с тобой разговаривать!
– Штерн, давай ты не будешь устраивать семейные сцены при посторонних? – вкрадчиво предложил он.
– У нас нет с тобой никакой семьи, Штаден, все окружающие в курсе, – с отвращением сказала я.
