Онлайн-библиотека книг
Рядом уложил несколько штук запасных кассет.
И потом включил еще одну лампу, висящую на кронштейне над столом. От внезапного яркого света все прижмурились.
- Ну вот. Все, кажется.
Включил телекамеру на запись и пошел к нарам.
Светланка все это время лежала, скорчившись, и с ужасом наблюдала за происходящим. Инстинктивно попятилась от него, когда он подошел к краю нар. Он потянулся за нею, прихватил за футболку и легко подтянул к себе. Грубо схватил одной пятерней за волосы, другой обхватил подбородок, высоко подняв к себе ее лицо.
- Правила такие: брыкаться разрешается всем, чем угодно, - и чем сильнее, тем лучше. Окромя зубов. Только сосать, поняла? Не дай Бог, попробуешь укусить, ни единого зуба не оставлю. Будешь шамкать потом, как старуха. А в конце спектакля и матку выверну наизнанку. Вот этой рукой, видишь? Я умею.
Отстегнул сцепку наручников и грубо стянул с нее футболку. Затем снова ухватил за волосы и подтянул ее лицом к своей промежности, выпятив висящий отросток.
- Давай, бери. Для знакомства.
Она стала упираться освобожденными руками в его бедра, а он, довольный этим, подхватил свободной рукой ее за подбородок и стал тыкать своим концом в ее губы.
Свет почернел, с потолка на виски и затылок опустилась невыносимая тяжесть и Виктор буквально физически ощутил, что сходит с ума…
Прости меня, доченька… Прости, если сможешь…
Как сквозь сонный дурман он слышал ритмичное мычание насильника, чмоканье Светланкиных губ и периодические звуки позывов на рвоту.
- Ну вот, молодчинка деточка, из тебя сегодня будет толк, теперь пошли к папашке поближе, а то ему ничего почти не видно.
Он сгреб девушку рукой, словно куклу, и понес к матрацу, лежащему перед Виктором."
"Она лишь чуть-чуть попыталась отбиваться совсем ослабевшими ручонками, а затем обмякла и, когда он опустился с нею на матрац, уже не делала ни единого сопротивительного движения, полностью отдавшись неизбежному.
- Эй! Открывай глаза, смотри сюда, чего скрутился, как презерватив. А ну открой зенки!
И Виктор, ничего уже не соображая, почему-то повиновался. Он уже не чувствовал себя живым, даже бывшим человеком себя не ощущал.
