Эротические страницы из жизни Фролова

Виктор увидел, как она взяла дрожащей рукой какой-то железный инструмент с пола и двинулась дальше, к столу. Там приподнялась на колени, не сводя ног, будто оттуда, из промежности, должно было что-то вывалиться на пол. Он увидел, как она вставила что-то вроде толстого шпателя в щель между крышкой стола и верхним его ящиком и, собрав остатки сил, рванула вверх, срывая замок, - ящик выскочил, а шпатель отлетел в сторону и упал на пол. Потянула обе руки внутрь ящика, долго пыталась там что-то взять, наконец у нее это получилось, и она сразу резко повернулась и села спиной к столу с расставленными, словно палки, ногами.

В ее вытянутых вперед руках оказался какой-то черный предмет. Виктор не сразу сообразил, что это было, первым сообразил бугай, - он вдруг испуганно поднял руки и умоляюще залепетал:

- Не надо! Не делай этого! Не делай!!!

Но она уже нажала пальцами обеих рук на курок.

Выстрела не последовало, только тихо, вхолостую, клацнул боек…

Бугай вскочил и бросился к ней, неуклюже перебирая коленями по полу.

А она будто и не видела этого, - спокойно и невозмутимо, хотя и с большим усилием, но так, будто делала это не в первый раз, передернула правой рукой затвор, и, пока он поднимался с колен, чтобы броситься на нее, нажала снова…

Гром выстрела заложил Виктору уши. Он увидел огонь, вырвавшийся из черного дула, и разорвавшийся затылок на квадратной голове, брызжущий на голую спину кровью и ошметками розового мяса. Простреленная голова упала прямо между ног его дочери. А она даже не сдвинулась, - так и застыла с протянутыми вперед руками и закрытыми глазами.

Наступила такая тишина, что Виктор услышал собственное дыхание. А потом вдруг что-то зажурчало и Светка с удивлением открыла глаза и опустила взгляд на свою промежность, откуда потек обильный ручей, устремившийся прямо под упавшую голову…

Потом подняла глаза к отцу и сказала:

- Папочка. Видишь, я его убила.

И осторожно положила пистолет рядом с собою на пол, предварительно - будто автоматически - поставив его на предохранитель.

Она просидела так несколько долгих минут, закинув голову, закрыв глаза и не двигаясь. И Виктор молчал, не смея нарушить ее покой.

Потом повернула лицо в сторону отца и открыла глаза. Встретившись с его взглядом, улыбнулась краешками век, тихо и спокойно сказала:

- Сейчас я встану, папочка.

Встать она смогла только на четвереньки, но даже а таком положении ей было трудно передвигаться из-за слабости в мышцах и крупной дрожи в конечностях.