Онлайн-библиотека книг
- А я говорю, не было! Не было, и все!!!
- Ты о чем-то хотела меня попросить.
Она смущенно закусила нижнюю губу:
- Там, - метнула глазами на свой лобок, - помоги мне сбрить волосы, я сама порежусь. Подмышками вечно режусь, а там еще неудобнее.
- Зачем?
- Противно. Они сплетались… с этим…
- Потерпи один день. Завтра к Ильиничне пойдешь, провериться надо. Обязательно надо. Потом сбреем. Я помогу, правда.
- Но мне же противно, - вдруг скривилась она, а уголки ее губ задрожали и задергались, - он же… мертвый труп.
И тут же разрыдалась, безвольно опускаясь и пряча свое лицо у него на коленях. Он подхватил ее, усадил верхом, прикрыл полотенцем, крепко обнял, и дал ей выплакаться, не говоря ни слова. Ей и не нужны были слова…
А минут через десять она подняла на него выплаканные глаза и сказала:
- Пошли… вместе домоемся… Мне страшно одной. Я боюсь… его. И сбреем эти волосы. Там от него остались… не вычесываются, будто влипли, вросли в меня.
Через полчаса они вернулись на кухню и сообща раскромсали все кассеты. Порезали на мелкие кусочки ошейник и кожаные наручники. Обрезали веревку с карабинов. Порвали на мелкие клочья свои носовые платки. Все это, а также металлические наручники и ключи сложили в полиэтиленовый пакет, чтобы рано поутру выбросить с мостика в Красную речку, - там такого добра только и не хватает.
Пистолет после долгих обсуждений решили выбросить туда же, а отцу позаботиться о законном приобретении газового - и поскорее - на будущее, конечно. Ни в какую милицию ни о чем не заявлять, - это казалось им совершенно бессмысленным, поскольку и суд, и исполнение приговора уже состоялись сами собой, а заявлять на себя они посчитали нелепостью, тем более, что ни в добропорядочную милицию, ни в справедливый суд они, как и все нормальные граждане страны, никак не верили.
