Эротические страницы из жизни Фролова

А потом уже Светлана рассказала ему, как все было: тот мужик шел ей навстречу и внезапно напал на нее - сразу зажал рот и сильно сдавил, обхватив вверху живота, так, что она оказалась почти что в обмороке; а потом понес ее в будку и там пытался изнасиловать, но не успел; а может, и успел что-то - он так давил ее рукой под грудь, что она не чувствовала даже, успел он засунуть или нет, помнит только, что ей было очень больно, она даже, кажется, потеряла сознание, а очнулась только тогда, когда он - отец - поднял ее с пола.

Его рассказ был более чем правдоподобен - такие истории в нашем городе стали почти банальными, они сами не раз слышали подобные. И в ту будку он еще ранним утром специально заглянул - посмотреть, что и как, чтобы их версия не оказалась легко разоблачимой. И даже подбросил кое-что из дочкиной сумочки - на всякий случай.

Рассказал, что она сбрила на лобке волосы - ей показалось, что у нее там завелись от того мужика вши. Что они ходили к Ильиничне на мазок, и что та считает, что он все-таки всунул, и позвонила об этом маме, и мама теперь знает, что у Светланы тоже вагинизм.

Ирка то сидела на кровати, то вскакивала и бегала по комнате, то приставала к нему с выяснениями подробностей, то возмущалась, то плакала, то благодарила Бога, что все закончилось так, а не еще хуже.

Знала бы она, как все на самом деле закончилось… И Виктор теперь окончательно убедился, что рассказывать ей правду сейчас никак нельзя было.

И Светка затем тоже появилась - видимо, услышала ее беготню - и тоже приняла соответствующие порции материнского сочувствия и солидарного возмущения, избыточной нежности и поучительных нотаций.

К рассвету Ирина уже совсем как бы успокоилась, а речь пошла о бабушке, и они остановились на том, что Светлана должна сама ей рассказать абсолютно все, без их участия, и пусть они между собой даже секретничают, если им покажется это необходимым - а родители не будут любопытничать и приставать с расспросами.

Светка молодец, она взяла нити разговора в свои руки, и делала это так искусно, что они безоговорочно следовали за нею от темы к теме, - то по ассоциациям, то по акцентам, то по еще каким-то нераспознаваемым лазейкам, - все дальше отдаляясь от всего неприятного и болезненного.