Эротические страницы из жизни Фролова

И сразу решил выйти, но она, как только почувствовала мое движение, ухватилась руками за шею, а ногами задницу оплела. И не выпустила. Целовать начала. И я минуты за три кончил. Спустил прямо в нее - она за ягодицы потом схватила руками и тянула к себе, как сумасшедшая… И еще несколько минут на себе держала - так уцепилась, что без шума я с нее не слез бы. А когда все-таки слез, обнаружил, что ты лежишь с другой стороны от меня. А уже утром увидел, что Пашка прямо впритык с нею находился, когда я ее… я пару раз даже задел его рукой.

Но он спал и ничего не знал об этом. И ты спала. Вот такое со мною тогда приключилось.

- А потом?

- А потом… она потом - уже когда мы приехали домой - еще хотела… дня через два или три прямо так мне и сказала… сильно стеснялась, но сказала… и что она тебе не расскажет - божилась… и что Пашка тоже не узнает. Но я не смог. Мне стыдно очень было перед тобой. И я вроде очень мягко сказал ей об этом - а она все равно обиделась. Мы до ее смерти больше так и не виделись. Я потом много мыслей о ней передумал.

Даже винил себя и ругал - за то, что так обидел, оттолкнул, а ведь ей той жизни всего и оставалось на два месяца. Казалось даже, что это я виноват в ее смерти. Она кроме Пашки только меня и попробовала - так прямо тогда и сказала.

- Да. У нее никого другого не было. Может, это она от тебя беременной была? Сказали, что восемь недель было… плоду.

- Я все время об этом и думаю. И страшно от этого. А перед Пашкой… вообще года два чуть не казнил себя. Не мог в глаза ему смотреть.

А когда ты сказала, что он хочет твою грудь - хоть верь, хоть не верь - даже обрадовался.

- Я помню. Я тогда очень удивилась, что ты сразу разрешил. Даже чуть не настаивать стал. Но о причине не догадалась. До самых сих пор.

- Если бы ты тогда ему дала все, я бы наверное даже рад был бы…

- Я ему дам сейчас, Витя. Если разрешишь.

Он подумал и, вздохнув, согласился:

- Дай. Он хочет?

- Он в четверг приглашал меня к себе. И это не первый раз - мне просто неловко было тебе о нем говорить.

А в этот раз вообще прилип. Умолял прямо. Все полчаса, что мы на лавочке сидели, просил. Говорил: хотя бы дотронуться… Я такая уставшая была, вообще ни о чем думать не могла, а он так пристал, вымотал мне всю душу, за руку держал, чтобы не уходила, а кругом люди… И я, чтобы он отстал, пообещала, что приду к нему в другой день. Когда смогу.

Она помолчала, а затем добавила:

- Мне его вообще-то очень жалко. Все у него как-то не так - и с женщинами, и на работе.