Эротические страницы из жизни Фролова

Запнувшись на нечаянно сорвавшейся с ее губ фразе, она надолго замолчала. Будто споткнулась об нее и упала, больно ударившись тем местом, где спрятана ее страшная тайна.

Они почувствовали это и не стали бередить ее душу, хотя Иринка и выразила было готовность к этому, ей давно хотелось вызвать маму на откровенность, выведать что-то особенное, чего она о ней не знала. Однако Виктор, почувствовав приближение душещипательных сцен, не позволил развернуть ей наступление и начал свое:

- Давай, задирай ноги. Раз мама умеет, значит и ты научишься.

Будем тебя постепенно натренировывать…

- Ну да. У меня косточки поломаются. Ты сам попробуй.

- Не поломаются. Ты же мамина. Один к одному. Только чуть моложе.

Избежать душещипательных сцен не удалось. Елена Андреевна вдруг заплакала. Повернулась от них на бок, прикрыла лицо ладонями и затряслась плечами. Без единого звука. Так, что они не сразу поняли, плачет она или смеется.

Видимо, он чего-то не понял, что-то не так сказал… Или слишком уж они ребячились с нею, слишком стыдные вещи позволяли себе и ей.

Совсем с ума сошли. Мостик с его предательски-неожиданными поцелуями в выпяченную щель, шевеление губ… Разве можно такое с мамой… С мамами так не играют… разве что только ненормальные…

Хотели как лучше, а получилось…

Ирка подсела к ней со спины и обняла за плечи:

- Да ладно тебе, мам… Видишь, как стало все здорово. Мы всегда так играемся. Что тут особенного? Взрослые тоже должны иногда бывать детьми. Никто же нас не видит…

Ну вот. И эта что-то сморозила.

Елена Андреевна вздрогнула, как от тока и еще больше затряслась.

Ох как не любил Виктор женских истерик. Хотя с самого начала чувствовал, что все именно так и закончится. Слишком уж неестественные игры они затеяли. Слишком много всего сразу. Занадто***.

Они совсем потерялись. Не знали, что делать. Мама ни словом не отвечала на их утешения, все плакала, плакала.

Я пошла, попробуй сам… - показала, наконец, Ирина безнадежными жестами и вышла на кухню. Может быть, ей самой захотелось поплакать.

С нею так бывает, когда кому-то из близких больно.

То ли услышав, как вышла дочка, то ли почувствовав, наконец, его руку на своем плече, Елена Андреевна вдруг открыла лицо, отвернула ногу и сказала сквозь слезы самое для него неожиданное:

- Зайди Витенька. Побудь там. Только не сильно. Просто побудь.

Сильно он и не мог. Его обмякший шланг и не думал вставать. Но вошел легко - ему показалось, что она всосала его в себя.

- Ляг на меня.