— В Свободных землях, рабы это вещи, а женщины это женщины! Как бы это не звучало. Улавливаешь разницу? А? Видимо у вас на севере и вправду свои понятия, более человечные как я погляжу. И от подарка я бы не отказывался, и даже приготовился, — как то уже не весело закончил.
— К чему готовится?
— Скоро узнаешь, это если я не ошибаюсь кое в чем. Шахан хоть и богатый работорговец, но и у него есть свои собственные понятия, по которым он и живет! Так! Все! Заболтал ты меня, беги меняй свое рванье, караван уже будет двигаться дальше, а нам скоро заступать, так что живо давай! — поторопил меня тот, так и не объяснив в чем дело.
* * *Впервые жизни, Риста, личная рабыня великого работорговца, была в замешательстве. Потому как последним приказом ее прошлого господина было то, что теперь она является собственностью некоего загадочного северянина, который не понятным образом, из нового раба ее уже прошлого хозяина, стал его почетным гостем. Впервые за ее короткую жизнь она видела подобное, потому как из цепких лап Шахана Хаддада не уходил ни один раб, лишь только смерть могла быть избавлением от служения.
И то даже не от собственной руки, а от руки господина, либо тех, кому он разрешит, просто клеймо раба не позволяло, что-либо сделать.
Она слышала о некоем происшествие в караване, но оно закончилось также быстро, как и началось. А после караван ушел на ночлег. И стоило ей и ее сестре увидеть хозяина, она также была ошеломлена, она впервые видела его ужасно испуганным.
А вот загадочного северянина, они с сестрой, видели лишь мельком, но даже так он произвел на нее неизгладимое впечатление. В отличие от испуганного Шахана, тот вообще выглядел равнодушным, и даже с клеймом на шее, не походил на раба, слишком странным он казался и слишком отстраненным, будто вышел на прогулке. Но клеймо говорило об одном, он новая вещь, и другого не будет.
И после очередного собрания, которое произошло в шатре, весь вечер ее бывший хозяин, после ухода магов, выглядел глубоко задумчивым и о чем-то размышлял все время.
Лишь бросал короткие взгляды на нее и сестру, так как они всегда были с ним рядом.
— Риста, отныне ты не моя верная рабыня, теперь ты собственность моего нового друга, ты должна была его видеть, служи ему столь же верно, как и мне, — выпалил на одном дыхании, скрепя сердцем, ее уже бывший хозяин.
Насколько же он не хотел отдавать лаэсу северянину, но настолько, же и нужно его задобрить.
