Огромная морда казалась заплывшая жиром, несколько складок под подбородком твари, маленькие глазки, огромный рот с дюжиной острых зубов, несколько косых шрамов пересекали всю харю монстра вдоль и поперек, на лбу несколько маленьких рожек, а из самого затылка торчали два огромных рога, уходящие по дугам в сторону. Мощные руки и ноги, но в целом это была огромная туша мяса.
— Фу мерзость! — у меня снова вырвалось ненароком, и я остановил рвотный позыв..
Надеюсь не обидеться, это получается, ему культисты поклонялись? Махаться или не махаться? Чувствую придеться, но вывезу ли? Не обычная ведь тварь? Ладно, узнаем сейчас, но клинки напитал энергией, новый навык мне понравился.
Жаль, придеться выкинуть потом, в труху превратятся. И накинул сразу доспех из энергии, но не уплотнял, темно-бирюзовый цвет не появился, и я приготовился.
— СМЕРТНЫЙ, — заорал «это» на меня, а голос грохотал. — ЗНАЕШЬ, ЧТО-ТО НАТВОРИЛ? ТЫ МНЕ ТЕПЕРЬ ДОЛЖЕН!
— Мужик, ты тише говори, здесь ведь не глухие. Децибелы поубавь в общем, — решил я говорить спокойно, не ведясь на развод про долги.
— ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ, С КЕМ ГОВОРИШЬ! — заорал он.
— Знаю, почему же, — развел я клинками в сторону. — Мерзкая тварь, которая требует жертвоприношений, ангелом тебя не назвать, да и… — я скривился, — … видок твой не располагает к чему-то прекрасному и возвышенному, на цветочек в саду ты не похож.
Говорил я спокойно, но потряхивало меня все-таки знатно, хрен пойми, с кем говорю, и язык сам нёс меня в невиданные дали.
Мне приключений за несколько дней хватило уже с избытком, сейчас бы отдохнуть, устал я, но мечты, мечты.
— Я Нандгар, древний темный бог, — уже спокойно произнес он. — А ты убил моих последователей, чем будешь платить? Мне нужны новые, силы нужно наращивать! Теперь ты будешь мне их поставлять, — тварь видимо не обиделась, и решила посадить меня на долговой кукан, заговорив по-деловому.
— Ля, дядь, а ты не прихудел ли часом? Нашел лоха! — перешел я на жаргон, а страх медленно стал улетучиваться от наглости данного индивида.
— Что это значит, смертный? — взбеленился он, набычившись.
— Это значит иди нахрен! Я с такой образиной переговоров не веду! А на слабо, с детства не введусь! — отрубил я.
Влил еще больше энергии в клинки, и уплотнил доспех, от чего цвет начал проявляться, будто накаляясь, но только темно-бирюзовым цветом.
«Помирать так с музыкой, и на своих условиях»!"
"— СМЕРТНЫЙ ТЫ СДОХН… — после резко запнулся.
