Всевозможные жидкости плескались, клубились, парили и испарялись. Но более всего бросался стол с резными посохами и оружием, рядом лежали несколько драгоценных камней, да и сама стилистика кабинета не была уж такой, магической, а больше загадочной."
"Каменные стены с интересным вырезанным узором, украшенные гобеленами и картинами, много изделий декора из красной древесины. Винтовая лестница, которая вела куда-то наверх, но не было видно какой либо неряшливости чародея, все было аккуратно и чисто, ни грамма пыли.
Не походила это на лабораторию мага, больше на кабинет ученого!
«Хотя, откуда мне знать, как должен выглядеть кабинет мага? Знаток, блин»!
— Располагайся, здесь Паллад! — указал он мне на одно из кресел. — Я все подготовлю! Ты Шахан можешь делать что угодно, не впервой здесь, — и сам удалился куда-то выше по винтовой деревянной лестнице.
— Он туда никого не пускает, даже меня, — указал пальцем вверх Хаддад. — А ведь я за все здесь плачу, — пожаловался он плаксиво.
И всем огромным весом свалился на позади стоящий диван, бедный «страдалец» жалобно заскрипел, но с честью выстоял под напором вражеского тела.
Разумник вернулся к нам не скоро, с Шаханом мы просидели еще около получаса в полной тишине, и только после этого, Хольд спустился с подносом на руках. За это время к нам сопроводили девушек, и те встали с важным видом за моей спиной. Хоть глазами я указывал им сесть, но те продолжали стоять, в присутствии двух господ, видимо.
— Хочу сразу попросить прощения, Паллад! И за себя и за него, — робко начал маг, указывая на себя и купца.
— За что?
— Останется шрам, на всю жизнь! Обычный целитель его не сведет, Грандмагистр Жизни понадобиться, а о таких сильных целителях я не слышал лет шестьдесят, даже весписах. А в высшем свете, кхм, скажем… могут не понять, такое художество, если попадется мало-мальски в этом разбирающийся! — менталист совсем поник после сказанных слов.
«Да и плевать, сделанного не воротишь, сам виноват тоже, и эти двое удружили, будем жить как-нибудь, да и в высшей свет не стремлюсь я».
Но с языка сорвалось совсем другое:
— А чего раньше не сказали? А?
— Боялись, — еле слышно проблеял работорговец скукожившись.
— Заплатишь, в трехкратном размере, понял? — как можно расслабленно проговорил я. Своим спокойствием напугав обоих еще сильнее, но закивал Шахан весьма энергично, соглашаясь со мной.
«Будем строить из себя жадного северянина, деньги мне еще понадобятся.
