— Как бы пафосно и банально это не звучало, никто! Теперь! Запомни это! Абсолютно никто! — чеканя каждое слово, и сопровождая их краткими поцелуями. — Тебе. Не. Сделает. Больно. И никто. Тебя. Не тронет. Потому как ты теперь моя, и только моя! В этом я клянусь тебе, и я никуда от тебя не денусь! Чего это у нас глаза на мокром месте?
Потому как чем больше я говорил, тем больше краснели у Алисы глаза, и та лишь горько сглатывала, сильнее ко мне прижимаясь, как будто желала слиться воедино.
— Ангелочек, ты чего? — я стал языком слизывать ее слезки, которые стали выступать понемногу.
— А ну прекращай, и вообще, я сейчас перевыполнил пятилетнюю норму по нежностям, поцелуям и романтике. А то такое поведение не по мне. Это многого стоит, для меня в особенности! Потому как ты первая кому я это сказал! — решил я разрядить атмосферу шуткой.
Девушка уже прекратила, и отрывисто стала посмеиваться, сквозь выступающие слезы.
— Вот видишь, это совсем не сложно, — уверил я ее.
— Просто ты не представляешь, как много твои слова стали значить для меня, — и перевернув меня на спину, девушку умостилась на мне в позе наездницы, приказным тоном огласила: — Хочу еще!
— Ты уверена, что осилишь? После прошлой ночи? — решил я поинтересоваться, нагло ухмыляясь.
— Ты сомневаешься? — вопросом на вопрос отреагировала девушка.
— Сейчас я тебе, готовься…
Но, увы, нашему похотливому делу не суждено было завершиться, так как в дверь кто-то отчаянно стал долбиться.
— Так, голубки, или может уже молодожены? А то может и это успели уже сделать? — окрикнул нас через дверь, Ларионов. — Я понимаю дело молодое и все-такое, сам таким был, это Пал здесь на отдыхе, а ты Алиса и я, на работе, и ты мне нужна и очень срочно. Я знаю, что ты там, детка! Вас только мертвый не слышал ночью. И на будущее, закрывайте окна, пожалуйста. У вас двадцать минут! — просветил нас дед Алисы, но по тону тот был доволен как никогда.
И мне так стыдно стало, впервые в жизни возможно.
Да и моя красавица выглядела как вареный рак, и готова была под землю провалиться.
Отбросим манеры в сторону, свои нравы у нас!"
"— Прошу прощения, моя вина, Константин Дмитриевич, не уследил, исправлюсь! — стал оправдываться я перед дедом Алисы.
— Ну, моя внучка тоже хороша. Алиса я тебя не слышу, язык проглотила?
— П-прости, дедушка, мы больше так не будем, — смущаясь, тихо пролепетала девушка.
