Либо он действительно «оттуда»?
Я взглянул на темную воронку, и вновь подался в пучину своих мыслей и прошедшую неделю.
Взгляд на камень. Рассмотреть его лучше?
Тёмно-красный камень, ромбовидный, и в самом его центре синяя сердцевина. Где-нибудь, точно можно загнать за целое состояние, либо транспортировать в Саудовскую Аравию. Там бабок много. Да и сам камень больше не щипал руки и не был горячим. Лишь чуть теплым.
— Стоп. Транспортировать. Точно ведь! Что там Ларионов говорил? Вспоминай, давай!
Я даже пару раз ударил себя по голове здоровой рукой, в поисках ответа.
— Транспортный пункт, а камень он сказал, является транспортом. Так стоп. Мыслим логически. Транспорту нужно топливо. Так? Думаю так! Чтобы тот ехал, куда без этого? — я чуть встряхнул камень. — Не на «девяносто пятом» же ты катаешься? Дорого все-таки, — шутканул я.
И тут голову «прострелила» просто дикая догадка, взгляд на камень и на воронку, на камень и на воронку, мы на дне, камень был наверху, воронка внизу, и что-то эта хрень напоминает.
Эээээ, топливо?
— Да нет, бред! Полный! — еще один взгляд на воронку. — А какой у меня выход? Буду здесь ждать, сдохну в любом случае. Шиза, ты как думаешь? Молчишь? Ладно, сейчас разберемся.
И ползком помогая себе здоровой рукой и ногой, пополз как червяк. Тело отказывалось работать, болезненный откат, а про сломанные кости в теле я вообще молчу, любое движение отдавалось дикой болью.
Кое-как преодолел пару метров к воронке, тело в очередной раз почувствовало себя как на пыточном столе.
А сознание стало затухать. На последнем издыхании, зацепился рукой за край воронки и подтащил этой же рукой камень, а после просто рывком окунулся в серую дымку.
— Все, теперь точно хана! Сдох! Батарейка села!
Это были последние слова, которые я успел произнести. Далее вновь нежные объятия бездны, и теплый женский голос в кромешной темноте.
Глава 4. Дела другого мира и находка!
Полумрак и гнетущая атмосфера впервые поселилась в рабочем кабинете у отставного полковника Белова.
Потому как сейчас не было тех светлых тонов и излюбленного минимализма, которые так уважал старый вояка.
Искореженная мебель, разбросанные по полу документы, часть которых были разорваны в клочья. Парочка изрезанных кинжалом картин, как и сам виновник их «смерти», валялись вповалку друг на другу.
На «дрова» и осколки был раздроблен старый антикварный сервант, в котором вместо посуды, хранилось дорогое коллекционное оружие.
