Белова Раисы Николаевна, которая также выглядела весьма моложаво для своих лет, как и дед! Чую секрет! Чувствую, что бабуля там не только огурчики да помидорчики выращивает, но и пару деревьев с яблочками молодильными.
«Ох уж и старики, ох и затейники! — посмеялся я про себя».
— Ой, Палаша, — спохватилась та, степенно направляясь ко мне словно ледокол, рассекая цветы, довольно улыбаясь.
— Не тронь его, старая! — донесся рык деда с площадки.
Тот уже оккупировал парочку гантелей и принялся за дело.
— Потом наобнимаетесь, сто лет его как-будто не видела, сейчас тренировка у него будет.
Делу время, потехе час!
— Ты чего, пенек старый, белены объелся? Указывать мне тут будешь? — взъярилась бабуля. — Ты много не умничай! А то сам гостям готовить будешь. Знавала я этого гостя! Ирод проклятущий!
На что дед притих, изображая из себя не пенек, но бревно как минимум.
— Да ладно, бабуль, все нормально, сам виноват, — решил я вмешаться.
Признаю, что эго мое довольно заурчало от подобного поведения и защиты бабули.
— Хорошо, родной! — тепло сказала мне она, и вернулась обратно к своей работе.
К деду я уже прибыл полностью готовым, два груза на ногах, и такое же количество на руках, камуфлированные штаны и в тон им майка, и легкие летние берцы.
— Ну что, ретивый наш, все как всегда, — стал наставлять меня дед, находясь в своей стихии. — Полчаса медитации, после легкая разминка, и приступим-с.
— Знаю, знаю!
— А потом я за прошлую неделю отыграюсь, хотя бы попытаюсь, — ехидно скривил губы полковник, и воодушевленно потер в ладони.
Я лишь хитро усмехнулся, но заметив мое выражение лица, дед продолжил:
— И без энергии, Палаша, без энергии, больно ты шустрый стал. А то у старика совсем шансов не останется, — с толикой небольшого смущения закряхтел тот.
— Эээээ, дед, не честно, у меня же во… — я постучал по утяжелителям костяшками пальцев, — … сам же говор…
— Не экай мне тут. Говорил, а теперь запрещаю. Да и грузы эти тебе, что мертвому припарка. Тебе они ничто, а мне моральное удовлетворение, — рыкнул старик, с которого мигом улетучилось былое смущение.
«Переигрываешь старый пердун, — я мысленно улыбнулся».
— Да и бес с тобой, и так отделаю, — еле слышно прошептал я.
— Что ты там промычал!? — рык старика.
— Говорю хана тебе, дед, суши весла, бить буду, — поддел в очередной раз я его.
— Сам напросился! — рявкнул он, ухмыляясь.
«Ох, любит же дед жути нагнать, в курсе ведь, что и сам получить может, но нет, все за старое.
