Эшелон

Поравнялись с наливным составом. Шли прикрытые от мародёров им и электричкой. Один из вагонов электрички тоже уже загорелся. Показалось пламя из разбитых окон. Что делают мародёры мы не видели из-за двух составов, разделяющих нас. Когда прошли середину станции, Георгич дал длинный губок. Показалось какое-то административное здание. Что это было я не понял. Но со второго этажа по нам неожиданно ударил пулемёт."

"— Ложись. — Крикнул я. Парни рухнули за мешки с песком. В этот момент на здание навелось башенное орудие броневагона.

Грохнул выстрел. И тут же на втором этаже здания раздался взрыв. Пулемёт заткнулся. Георгич опять дал продолжительный гудок. Клубы дыма над стоявшими составами усилились. Пожар на электричке разгорался. В этот момент прогремел очень мощный взрыв. Я понял, что взорвался третий вагон воинского эшелона. Причём взрыв был намного больше, чем предыдущие. По ушам очень даже неплохо ударило звуковой волной. В разные стороны полетели куски железа и ещё чего-то, что очень сильно горело. Артём, сидя на корточках, грязно выругался.

— Интересно, что там в вагоне было? — Крикнул он.

— Не знаю. — Ответил ему. — Да это уже и не важно.

Столб дыма от горящей электрички усилился, стал больше и в его клубах появилось пламя. Слава богу, но последний вагон нашего эшелона уже миновал это место. Нам нужно было покинуть эту станцию, как можно быстрее. Пришлось два раза делать остановку. Перескакивать с пути на путь, переводя стрелки. Наконец, вышли на крайний правый путь основной магистрали. Накинули маскировочную сеть на пушку и пересели в вагоны.

Народ расслабился. Я пробежал до платформы и залез на башню танка ПТ-76М. Смотрел назад. Пожар там разгорался, услышал грохот ещё одного взрыва. Всё, балбесы, песец подкрался. Вот говорили же древние — жадность фраеров губит. Ну разве не могли нормально договорится с самого начала? Ещё неизвестно, сами то хоть успели слинять оттуда и хоть что-то вывезти? Или ничего? Если ничего, тогда людей зря только потеряли. Идиоты, мать вашу. Да ещё нам чуть дорогу не перекрыли.

Ко мне на башню залезла Люся. Смотрела на удаляющуюся станцию. Посмотрела на меня тревожно. Почему тревожно? Так зрачки у неё приобрели форму ромба.

— Всё хорошо, Люся. Мы проскочили, а дальше не наша проблема. Пусть сами расхлёбывают то, что заварили. Вот, дорогая моя, не надо быть предельно жадным. Надо быть конструктивно бережливым и всегда знать, что лучше меньше, чем вообще ничего. Понимаешь меня, чудо в перьях?

Люся смотрела мне в глаза.