Эшелон

Без оружия. Вам две минуты на раздумье, потом начнём долбить вас из пушки и РПГ. Время пошло. И полминуты уже истекло. — Глянул на Артёма. — Отходим.

— Эй вы. Что вам надо? — Услышали мы мужской голос, когда отошли метров на пять. Остановились.

— Ты что, бля, глухой? Ворота открывай и выходим все сюда, без оружия. И без фокусов иначе все здесь сдохните. Нас целый эшелон на станцию подошёл. Так что шансов у вас нет, от слова совсем. Минута прошла.

В этот момент с той стороны дома, где находился «Тигр» раздалась пулемётная очередь.

Мы с Артёмом рванули в разные стороны и к забору, чтобы выйти из зоны огня, в случае стрельбы по нам из окон третьего этажа.

— Паша, что у вас? — Тут же связался со второй группой по рации."

"— Всё нормально. Дали предупредительную очередь. Тут кто-то попытался через калитку с нашей стороны выйти. Слиняли назад.

— Хорошо. Будьте внимательны.

Я посмотрел на наручные часы.

— Эй вы, время вышло.

В этот момент открылась калитка. Там в проёме стоял мужчина лет 40. Смуглый, с коротким ёжиком черных, тронутых сединой волос.

Имелась борода. Был одет в камуфляж. На правом боку кобура со «Стечкиным». Такой себе брутальный боевик. В нём чувствовалась южная кровь. Что-то кавказское или средиземноморское — Италия, Испания, что-то в этом роде. Крепкого телосложения.

— Кто вы и что вам нужно?

Артём моментально навёл на него автомат. Я подошёл ближе. Мы были с ним одного роста. Говорил он чисто по-русски, без акцента.

— Я же сказал, выходим все четверо и старика с собой захватить.

И без оружия. Что-то не понятно?

— А если не выйдем? Вы же всё равно нас ограбите и убьёте.

— Грабить вас? Да на хрен вы нам сдались! Если бы хотели забрать всё, что у вас есть, а заодно и грохнуть, мы бы сразу начали, без всяких разговоров. Ну так что? Выходим? Или мы сейчас начнём вас трамбовать? Если не хватит пушки БТРа и РПГ, там на станции стоит эшелон, на платформе имеется гаубица, Д-30. Она с двух выстрелов разнесёт всё ваше бунгало до основания. Где трое твоих братьев или кто они тебе?

— Братья.

— Хорошо. А старик?

— Отец.

— Ещё лучше. Зови их сюда. Что так смотришь на меня? И ствол из кобуры вытащи, аккуратно, и брось его на землю. — Он не шевелился. В его глазах была ненависть. Будь его воля, он бы меня точно, попадись я ему при других обстоятельствах, стал бы резать на мелкие кусочки. Знаю я такие взгляды и таких «товарищей». Они понимают только силу. Но и то, подчиняясь ей лелеют надежду на то, чтобы отомстить, отыграться.