Эскортница

Также украдкой ищу информацию о той аварии. Узнаю, что в машине, оказывается, было четверо. Внедорожником управлял Иван Николаевич Истомин, рядом сидел Артём, позади Ивана Николаевича — Марк. И девушка. На фотографии красивая блондинка, модель, модельер, благотворительный деятель и еще много кто-то там — Мария Комарова, дочка бизнесмена Алексея Комарова. Артём провел несколько дней в реанимации, она сломала пару ногтей.

Вечером Артём дарит мне бесстыже дорогой телефон. Я застываю с белой коробочкой в руках и не знаю, что сказать.

Отказываться неудобно, но и принять не могу. Не привыкла к подобному. Совесть в панике.

— В благодарность за помощь в работе, — произносит Истомин.

Добавляет сухо, что мой китаец слишком старый и утонченные души окружающих людей — читай: одного госслужащего, — не выдерживают. А когда из глаз катятся кровавые слезы — это как минимум негигиенично. И мне следует не допускать подобного.

До боли жалко тратить столько денег на телефон, но я произношу: «Спасибо». Вспоминаю Наиру с кольцом и ощущаю трепет.

Мне никогда не дарили подарки просто так, тем более настолько дорогостоящие. Я ведь не просила. Мы хорошо поговорили, отлично провели день, а Артём таким образом будто... выражает признательность за заботу. Хвалит.

Ближе к ночи красиво одеваемся и два часа катаемся по горам на настоящем кабриолете! Я пью шампанское прямо из небольшой бутылки и смеюсь, то и дело поднимая руки вверх.

Паркуемся у казино и оставляем там еще пару счастливых, ярких часов. И пару десятков тысяч.

До этого я никогда не была в казино, но оказалось, что все не так страшно. От заведения подарили коктейль и фишку, которую я с треском им же и проиграла.

В номер возвращаемся за полночь. Я немного пьяна и полна впечатлений, Артём — расслаблен.

— Боже, какой у тебя красивый пиджак! — объявляю вдруг, поглаживая ткань. — Дорогой, да?

— Очень, — смеется Истомин. — Трахнемся?

— Думала, не предложишь. — Обвиваю его шею руками.

Начинается любимая игра тел, долгие поцелуи. Грязное безумие и дикая стыдная радость, которая пульсом бьет в висках: сегодня он мой!

Артём берет сзади, пока я стою на полу на четвереньках.

Стоны становятся громче и громче, не могу себя сдерживать.

— Музыкальная девочка, — хвалит Истомин.

Но тут же зажимает мне рот рукой, сует между губ пальцы, которые я облизываю и послушно умолкаю, занимаясь делом. Позволяя брать мое тело. Скользить внутри. Артём не спешит сегодня, он словно любуется открывающимся видом. Трогает, гладит.