Эскортница

Понимаю, что искренне рада его видеть.

— Ты переехал в столицу? — Присаживаюсь за стол. — Прости, я немного в шоке. Не ожидала тебя увидеть. Ты же... в Питере живешь.

— Да, в командировке сейчас. Не говори, мотаюсь по стране. Артём перевелся, и все пошло по звезде. Он, конечно, порядок умеет навести. Но, увы, не клонировать человека.

— Уборку стали ниже ценить? — осторожно закидываю маленький камешек в огород.

Пётр смеется и грозит пальцем:

— Не кричи так громко.

Я тоже улыбаюсь, потому что не кричала совсем.

Мы как-то сразу находим одну волну, будто отпуск продолжается. Без неловкости и пренебрежения, которые я могла бы ощущать в новой роли.

— Значит, ты все знаешь про меня? Артём рассказал? — озвучиваю главный вопрос. Опускаю глаза. — Суперпоступок, конечно. Разрекламировать девочку друзьям.

— Да не! От него не дождешься. Я спросил, куда Галя делась, он отправил меня заниматься делами. Вообще, я до последнего ждал, что придет какая-нибудь другая Галина. И что с ней делать тогда? — Пётр округляет глаза.

— Треш. Я не то чтобы высоких моральных ценностей, девчонок угощаю часто и много, подарки дарю. Но вот так прямо — секс за наличные... — смеется. — Пришлось заехать в магазин, купить конверт. Обычно в трудные времена мне и бесплатно есть кому позвонить.

Улыбаюсь. Внутри же безумная какофония. Он знает, кто я! Вроде не презирает. И все же знает! Господи!

— Да, это я! Галина. — Развожу руками. — Только вызови, тут как тут. — Делаю пару глотков воды. — Так а если не Артём, как ты узнал, кто я?

Подаюсь вперед, ощущая адовое напряжение.

— Это долгая история. — Пётр продолжает слегка улыбаться, разглядывая меня. Стучит пальцами по столу. — Какая ты красивая, Галя. Ух! Аж мурашки, прикинь. — Трет предплечья.

— Спасибо.

К нам подходит официант, я прошу принестисалат, Пётр тоже что-то заказывает. А еще — бутылку шампанского.

— Я не буду алкоголь, спасибо.

— Да расслабься, мы же друзья.

Внутри тепло-тепло от этих слов и тона. Он хороший парень. Реально хороший, легкий, симпатичный.

Но нет.

И речи быть не может.

— Петь, — произношу с извиняющейся улыбкой, когда мы вновь остаемся наедине. — Между нами ничего не будет. Прости. Я просто хочу сразу обозначить.

— Совсем не нравлюсь?! — якобы изумляется он. — Даже за такие бешеные деньги?!

Не могу сдержаться и смеюсь.

— Прости! Нравишься, конечно. Как ты можешь не нравиться? — Поднимаю руки, сдаваясь.

Петя наигранно грустнеет и опускает голову.

— Но?

Я вздыхаю.