Эскортница

Ты имеешь право попросить помощи. Да, малыш, это не стыдно.

Я знаю, что ты пошла туда сама. Знаю, что в тебе к самой себе сейчас мало любви и доверия. Так будет еще некоторое время, но ты это выдержишь. Не сломаешься. Потому что ты умница. А еще потому, что ты теперь знаешь правду: что бы ты ни натворила, какой бы путь ни выбрала — никто не имеет права принуждать тебя к близости. Никогда, ни при каких обстоятельствах. Сколько бы денег ты ни была должна, нет такой статьи в Уголовном кодексе.

Ни одна девочка, у которой гармония в душе, не будет заниматься проституцией.

Каждый половой акт в сфере — это насилие. Всегда. И мужчины, которые платят за него деньги, — прекрасно всё понимают. Вина на них. На тебе — нет. Ты никого не принуждала, все, что ты делала — это терпела. Но больше не понадобится.

Я очень рада, что ты передумала этим заниматься. Понимаю, тебе страшно, но это твой опыт, твоя боль, и только тебе решать, как поступить с ней: озлобиться на мир, как это сделала Адель, убить в себе остатки светлого или попытаться простить себя за ошибку не перед обществом, а перед самой собой.

Простить и идти дальше. Потому что те, кто находит силы измениться, — достойны уважения.

А сейчас давай подумаем вместе, как мы можем поступить, чтобы на данный момент облегчить твою борьбу. Хотя бы немного.

* * *Артём

Алина выбегает из клиники и садится в машину. Прижимает к лицу салфетку, глаза красные, заплаканные. Но в них больше жизни, чем вчера. Алина прорыдалась, и это намного лучше, чем крики.

Эхо которых до сих пор режет уши.

— Привет, — говорю я по возможности беспечнее. — Как все прошло?

— Она сказала, что я не виновата. — Алина смотрит перед собой. — Что то, чем я занималась, противозаконно. И что я могу этого больше не делать, потому что мне не хочется.

— Неплохо. Что еще сказала?

— Что виноват — ты. — Она поднимает глаза и смотрит на меня. — Ты платил за секс. Спрос рождает предложение. Если бы мне не поступило такого предложения, если бы я не знала, что можно вот так быстро заработать денег, я бы никогда не занялась этим.

Подобные вещи не должны быть в доступе, тогда много судеб не сломается.

Внутри что-то бьется. Снова."

"— Платил, Алина, — подтверждаю. — Мне жаль. Я всегда держался от этой сферы подальше, но когда ты залезла на меня с этим бантом красным... — Делаю паузу, наблюдая за ее лицом. Раньше бы Алина непременно покраснела, но сейчас просто молчит. — Что-то перемкнуло. Показалось, что я чувствую взаимность.