Эскортница

Всё еще учащенно дышит. Открывает тумбочку и шарит там. Потом включает ночник. Оборачивается.

— Кровь. У тебя месячные? — Смотрит в глаза будто обеспокоенно.

Не грубит, не злится, просто спрашивает. Я же теряюсь и вновь боюсь его до смерти, словно он орет сейчас благим матом. Губы пересыхают. Стыд, позор, ужас — все возвращается. Надеюсь, мы с ним никогда больше не увидимся. Никогда на свете! Как это пережить-то можно?!

— Галь, у тебя кровь.

Делаю над собой неимоверное усилие и нацепляю улыбку.

— Ты у меня первый.

Я думала, знаешь. — Прокашливаюсь и улыбаюсь шире: — С днем рождения!

Глава 8

— Спасибо, — произносит Артём.

Восторгом не светится. Отводит глаза, приподнимает брови. Машинально завязывает презерватив узлом.

— Пожалуйста.

— Так вот почему «особенная девочка». Зашитая. — Он встает. Сразу как-то обидно усмехается, обесценивая мою боль. — И какой я по счету «первый»?

Кровь отливает от низа живота и ударяет в лицо. Улыбаться больше не получается. Беру подушку и прикрываюсь.

— Что?

Артём подходит к столу и бросает использованную резинку в урну.

Открывает бутылку с водой, делает несколько глотков. Я наблюдаю за ним внимательно. Истолковав слежку по-своему, он кидает мне вторую бутылку. Ловлю.

— Да нет, правда первый, — искренне заверяю, тоже пью. — Единственный. — Щеки горят. Как же унизительно доказывать мужчине подобное! — Это и есть подарок твоих друзей.

Артём кажется еще выше ростом, чем раньше. Вытирает губы тыльной стороной ладони. Хмурится.

Я продолжаю:

— Никакого обмана.

— И? Даже если так, ты какого-то поощрения великого от меня ждешь, что целку свою продала? Умный поступок в твоем понимании? — бьет он словами наотмашь. — Мне обрадоваться, замуж тебя позвать, такую находчивую?

Бах-бах-бах, перед глазами пятна. Адель заверяла, что мужчинам нравится, когда они первые. Льстит. Они тут же нежничать начинают, жалеют, дарят подарки.

Я замираю, мечтая раствориться в воздухе.

— Не нужно никуда меня звать. Тебе было приятно, это самое главное, — произношу сдержанно.

А потом все-таки добавляю: — Если есть те, кто готов заплатить, почему бы не воспользоваться.

Артём хмыкает.

— Логика кривая, но проскальзывает.

Он уходит из комнаты. Я провожаю взглядом его крепкие ягодицы, представляя, как минуту назад они двигались, когда член вдалбливался в мое тело. Промежность печет, ноги сводит. Там, по ощущениям, одна большая рана.

Он трахал меня, не жалея. Даже для не девственницы это было бы слишком.