Впрочем, окружающий энергетический фон сам по себе вызывал вопросы зашкаливающей насыщенностью, но никто из присутствующих не был достаточно компетентен, чтобы понять значение сего феномена.
Чувствуя себя лучше, но всё ещё не имея возможности двигаться, адмирал дотошно выпытывал у Драко, что они ощущают.
До нападения он был уверен, что вся команда двинется вглубь чащи, но сейчас это решение казалось преждевременным. Однако подниматься на гору и сидеть там — это тоже не выход.
— Мой адмирал, — обратилась к нему доктор Шет, и мужчина с удивлением посмотрел на неё.
Она смутилась и, сделав вид, что закашлялась, исправилась: — Адмирал, хочу напомнить вам, что часть нашей команды отравлена неизвестным веществом с непонятной нам целью, и пусть сейчас они ведут себя адекватно, я всё же не берусь прогнозировать, как изменится их состояние в будущем.
То́го внимательно смотрел на женщину, отмечая, как она изменилась. На звездолёте он встречался с ней редко и то мельком, но успел составить мнение, что это профессионал с лёгким характером.
К тому же он навёл справки и узнал, что доктор Шет подружилась с юной прорицательницей.
Адмирал понимал, что обратный путь, в успех которого все верили, может занять много времени, и Эссе будет трудно одной среди мужчин. Это было одной из причин, почему он поменял десантника на врача, но не ожидал, что Шет испытывает к нему какие-то чувства и вдобавок начнёт ревновать его к прорицательнице. Это был абсурд, но иначе поведение доктора он не мог трактовать. А госпожа Шет продолжала втолковывать ему о нависшей опасности:
— Эсса уже начала меняться, и мы это видим, а что изменилось в Драко? В кого они превратятся? Они уже чувствуют некое единство со здешней природой, а ведь эта растительность напала на нас!
— Природа напала на нас? Вы считаете, что эта планета живая?
— Я не компетентна в этих вопросах, но факты говорят сами за себя.
Мы никого не обнаружили, а иголки летели со всех сторон. И я могу точно сказать, что иголки — это часть неизвестных нам растений, а не рукотворное изделие.
Ну, а к хлещущим по ящерам веткам мне нечего добавить.
— А если здесь форма жизни такая? Если деревья – это и есть разумные?
— Тогда нам потребуется много времени, чтобы наладить контакт с ними и уж точно мы никогда не выберемся отсюда, — грустно улыбнулась доктор.
— Значит, вы предпочитаете думать, что мы попали на живую планету?"
"— Да, — неуверенно кивнула женщина и тихо добавила: — В этом случае у нас есть шанс вернутся.
