Он ни единым жестом не выдал наблюдающим за ним членам команды, что с ним произошло. А ранки буквально через мгновение исчезли. Эсса ожидала, что лицо Момо перекосит от жутких ощущений, как тогда у горы, но он прикрыл глаза и счастливо улыбнулся."
"Дальше Эсса видела, как он ловил рыбу, которая, чуть ли не толкаясь упитанными бочками, сама шла к нему, как выпирающие из земли корявые корни вжимались, если оказывались на его пути, да даже сам воздух возле молодого мужчины оставался более прохладным, создавая персональный комфортный кокон.
— Не может быть… что это, Момо? Что с вами произошло? — вцепившись в его рубашку, тихо спросила она.
— Этот лес живой и он боится перемен, — наклонившись к её уху, ответил пилот.
— Значит, живой, — вздохнула Эсса, понимая, что все уже почувствовали это, только признать не могли.
— Да. А я Страж, — с теплотой и гордостью произнёс он.
— Не поняла. Вы же мой страж!
— Я Страж по сути своей. Это такой же дар, как ваш, госпожа Эсса.
— Но… я… и как же теперь?
— Я буду вашим стражем, пока нужен вам, а потом вернусь в этот лес и помогу ему принять перемены.
— Перемены?
— Лес считает, что вы и Видящий путь несут их. Он не знает, точнее, не помнит, что было на заре его рождения, но это как-то связано с прошлым и ему страшно.
— Он будет мешать нам? — осторожно спросила она его.
— Нет. Лес старается не вмешиваться, но он следит за нами и волнуется.
— Всё это так странно, Момо. Может, мы все уже сошли с ума?
— Может. Но мне нравится это состояние.
Я как будто стал здоровым после долгих лет болезни.
На месте ночлега появился Нико с кучей веток для костра, но, увидев сидящую на руках у пилота Эссу, со злостью швырнул дрова на землю.
— Слюбились! — выплюнул он, потом подскочил и дёрнул девушку за руку, одновременно стараясь ударить Момо ногой в лицо.
Пилот выпустил из рук Эссу и ловко откатился в сторону. Оживившиеся ящеры наблюдали за разгорающимся боем двух самцов за самку. А доктор Шет осуждающе смотрела на вспыхнувшую ссору и ждала момента, когда вернётся адмирал.
Драка прекратилась, едва начавшись.
Мягкая трава, как в день гибели десантника, вновь обратилась в жгуты, но теперь они обхватывали только ноги Нико и не давали ему подойти к Момо. А сам пилот был словно окутан плотным воздухом, который угрожающе потрескивал.
Ящеры зашептались, что эта земля приняла человека, при этом смотрели на Момо с дичайшей завистью, которую, кажется, даже сами не осознавали.
