Я не знаю, как часто это можно провернуть, но во всех легендах есть подобные упоминания.
Эсса умолчала о том, что дракон при этом делится половинкой своего сердца, но тут был как раз тот случай, когда меньше знаешь — крепче спишь.
— Предлагаю всем покинуть это плато. Нам надо отдохнуть, отмыться и обдумать, что делать дальше, — произнёс адмирал и, хотя эти слова не были приказом, То́го твёрдо смотрел на красавчика-дракона и не собирался передавать ему свои командирские обязанности. — К тому же все эти огненные зверушки не так безобидны, я чую запах гари.
— Я возьму их под контроль, — чуть подумав, сообщил Каадавр, заслужив в ответ уважительные, хоть и немного настороженные взгляды.
Глава 23.
Впервые за время пребывания на этой планете путешественники замёрзли ночью и даже вспомнили, что поспешно окрестили её Ледяной. Конечно, они не окоченели, но приходилось жаться друг к другу и с сожалением вспоминать о брошенных несколько дней назад спальных мешках. Температура воздуха перед рассветом напоминала об уходящем лете, когда днем всё ещё по-прежнему тепло, а ночью слишком свежо, чтобы быть беспечными.
Но утром у всех было хорошее настроение. Никто больше не косился на показавшегося надменным красавчика Каадавра. Он же по-прежнему держался поблизости от похорошевшей целительницы Шет.
Все смогли пережить и принять вчерашние чудеса. Ушла некоторая растерянность от всего случившегося, и вернувшиеся к сгоревшему домику Накары путешественники теперь забрасывали вопросами огненного дракона.
Его соплеменников интересовало, что он чувствовал, оказавшись в огне, как понял, что сильнее стихии, и как переборол её, заставив подчиниться.
Каадавр честно пытался ответить на все вопросы, но слишком часто повторял, что действовал интуитивно. Его слова не помогали понять, как остальным соплеменникам достичь такого же результата.
Драко хотели повторить преображение товарища и боялись этого. Вот так вдруг перевернуть всю свою жизнь, понять, что привычное прошлое всего лишь трамплин в будущее… а будущее слишком непонятно и, возможно, сулит одиночество и непонимание тех, кто остался в родном доме.
— Нас ждёт стихия воды, — прервала все разговоры Накара. В этот раз ожоги посланницы залечили не стихии, а доктор Шет, но восстановить волосы не удалось, и сейчас Накара стыдилась своего вида.
— Нам опять ставят ультиматум? — сухо спросил адмирал, ласково проводя рукой по её идеально гладкому черепу.
— Да, — она поймала руку мужчины и, не поднимая глаз, прижала к своей щеке.
