Расслабься ради меня, — с придыханием говорю я. — Хорошая девочка.
Её горло тихо гудит от моей похвалы.
— Я хочу, чтобы ты кончила на моем члене, пока я буду трахать твою задницу пальцами.
Когда её киска снова сжимается вокруг меня, я почти теряю самообладание. Её возбуждают грязные слова, которые я использую, когда говорю с ней свысока; она получает удовольствие только от моего грязного рта.
Я медленно погружаю палец глубоко в ее тугую дырочку, мне нужно поднять лицо к небу и сделать вдох, чтобы взять себя в руки.
Из неё вырывается дикий, глубокий горловой стон, который подразумевает прекрасное сочетание боли и удовольствия.
— Выбрось всё из головы, — рычу я, пытаясь взять себя в руки, чувствуя, как она медленно расслабляется. — Найди свой рай прямо здесь, со мной.
Снова набирая темп, я ввожу большой палец на глубину одной костяшки, в то время как звуки влажного, неряшливого секса эхом отражаются от деревьев вокруг нас, в то время как я дико трахаю её.
— Боже, да, — стонет она, и я наклоняюсь над ее спиной, используя ладонь, чтобы прижать её лицо к земле.
Она щурит глаза, когда пыль и песок попадают ей в рот. — Я близко. Очень близко.
— Быстрее, — тороплю я. — Давай, малышка, я, блять, схожу с ума.
Наконец она замолкает, содрогаясь вокруг меня, когда ее стенки сжимаются и разжимаются, пульсируя в прекрасном совершенстве. Её попка сжимает мой большой палец, втягивая его глубже, пока она бьется в конвульсиях подо мной, издавая дикие крики, рассекающие тишину леса подобно острому лезвию.
Я кончаю в ней, освобождаясь, прежде чем выйти и выплеснуть остатки своей спермы горячими волнами на её сморщенное отверстие. Наши бешеные вздохи вторят друг другу, когда блаженное ощущение распространяется по моим расслабленным конечностям. Переводя дыхание, я смотрю на нее, лежащую лицом вниз, на её бедра, дрожащие после оргазма, который пронзил всю её изнутри. Моя сперма стекает струйкой по ее набухшим половым губам в грязь. Собрав остатки своего оргазма, я медленно заталкиваю их в ее попку, наслаждаясь ощущением тугого сфинктера вокруг моего пальца, прежде чем снова наклониться к ней.
— Я принадлежу тебе, Брайони. Точно так же, как каждая частичка тебя будет принадлежать мне.
Она слегка стонет, её веки опускаются, и я знаю, что больше всего на свете ей нужен отдых.
Когда ремень снят с её запястий, её руки падают на землю рядом с ней. Она полностью измотана. Я истощил свою бедную куколку эмоционально, умственно и физически до полного изнеможения.
